Ага! Вот и Марь Иванна. Или как её там? Евсеевна? Евграфовна? Сразу видно, что такая любит читатель морали. Бедные школьники!
К моему удивлению, Евграфовна уселась не за учительский стол, а за пустующую парту прямо напротив него.
– Извините, что заставила вас ждать! – раздался из дверей звонкий голосок. – У директора задержалась.
С удивлением я наблюдал, как какая-то малышка вкатилась вихрем в класс, захлопнула за собой дверь и подскочила к учительскому столу. Она ловко плюхнула на него охапку ученических тетрадей, поправила сползающие с переносицы очки и окинула класс взглядом зеленых глаз.
Ух ты какая!
– Итак, давайте начинать! Для тех, кто видит меня впервые, представлюсь: Мария Евлампиевна Завидеева-Загорская. Я новый классный руководитель в вашем классе.
– Куда делась Алла Григорьевна? – ворчливо взвизгнула бабка с пучком. Она уже меня подбешивала.
– Уволилась, – пожала плечами классуха.
– Почему? – А это уже я не удержался. Вжился, блин, в роль папаши.
Рыжуля – а училка была рыжулей – посмотрела на меня более внимательным взглядом и сказала:
– Дети довели.
– Отвернувшись от меня, она схватила какую-то папку и начала зачитывать фамилии детей, отмечая, чьи родители явились на собрание.
Мария Евлампиевна меня явно не узнала, хоть в её взгляде и промелькнуло что-то похожее на узнавание. А вот я признал её почти сразу. Меня не ввела в заблуждение ни тугая коса, в которую были заплетены её медные волосы; ни очки, явно с простыми стёклами, чтобы придать возраста и солидности; ни строгий чёрный костюм, аккуратно подчеркивавший фигурку.
Эту училку я уже видел. Видел, когда её огненные волосы разметались по плечам. Когда красиво очерченные губы горели сочной малиновой помадой. Когда зеленые глаза светились неистовством. Когда на ней не было ничего, кроме крохотных трусиков и кружевного лифчика. Когда она вовсю отплясывала пляску страсти, стоя на столе в ночном клубе и размахивая фатой.
Вот это я удачно сходил на родительское собрание!
Глава 2
Мария
– Пирогов? – назвала я очередную фамилию.
Тишина. Я увидела, как некоторые из родителей зашевелились, начали вертеть головами, тоже ища мать или отца Пирогова.
– Пирогов Денис! – повторила я и снова пробежалась взглядом по классу.
Тетка за первой партой противно поджала и без того тонкие губы. Это бабушка Милы Авериной. Ничего удивительного, что девочка так зажата. Бабуля, наверное, не даёт продохнуть.
