Я, конечно, могу представить, опять же сугубо теоретически, что еще не протрезвевший Лунин проснулся, зачем-то потащился на улицу, там встретил Мещерскую и убил ее. Это, так сказать, соответствует моим представлениям о жизни в деревне. Но чтобы он на ночь глядя потащил с собой часы… В поселке ведь нет ремонта часов, особенно ночного?
— Значит, он порвал ремешок, когда шел навстречу Мещерской, — возразила Ирина Владимировна, — это, кстати, объясняет, почему на месте убийства не обнаружили кусочек от этого ремешка. Он потерял его где-то по дороге.
Логично?
— Логично, — пробормотал Илья и упрямо тряхнул головой, не желая признавать поражение. — А если я докажу, что ремешок был порван раньше?
— Вот вы докажите, а потом мы над вашими доказательствами думать будем, — усмехнулась, довольная итогом дискуссии, Шестакова, — а пока — извините.
— Хорошо, — Лунин возбужденно прищелкнул пальцами, — версию с Луниным пока отбрасывать не будем. Признаю, она имеет право на существование.
— Надо же, удивительный прогресс.
Мне как, вам в пол поклониться? — съязвила Ирина Владимировна.
— Пока рано. — Илья задумчиво потер подбородок. — У меня к вам две просьбы. Выполните?
— Излагайте, я подумаю."
"— Первая просьба простая. Я глянул протокол допроса. Он же вам фактически ничего не сказал.
— Кроме того, что «Я, Лунин, не убивал Дарью Мещерскую»? Ничего.
— Наверняка из него можно еще что-нибудь вытащить. Дайте мне возможность с ним пообщаться.
— Как вы себе это представляете? Вы хотите навестить его в следственном изоляторе? Завтра же об этом узнают в прокуратуре.
Вы представляете, какой скандал будет?
— Да знаю я, — вздохнул Илья, — мне Хованский говорил, что у него с местным прокурором взаимная нелюбовь. Затребуйте его к себе. Организуйте ему, например, очную ставку.
— Это с кем же?
— Какая разница? — пожал плечами Лунин. — Можно с матерью, пусть подтвердит, в какое время он пришел домой после пьянки. Не хотите мать, пригласите его собутыльников, пусть подтвердят, во сколько он ушел.
— Для всего этого очной ставки не требуется.
Достаточно просто их допросить, что я, если вы внимательно смотрели дело, уже сделала.
Илья наклонился над столом и, доверительно улыбаясь, изрек:
— Следователь — фигура процессуально самостоятельная, хотите провести очную ставку, так проводите.
— А если я не хочу? — Шестакова подняла голову так, что их с Луниным взгляды на мгновение встретились.
— Ой, у вас, оказывается, глаза зеленые, — удивился Илья, — нечасто встретишь.
