И, в довершение ко всему, глаза — огромные зеленые глазища, которые смотрят сейчас прямо на него, а быть может, пытаются заглянуть ему прямо внутрь. Хотя, чего там внутри интересного? Конечно, кроме отбитых почек.
— Как я понимаю, свою вину вы признавать не хотите?
Приятный у нее голос, глубокий, с небольшой хрипотцой. Такая хрипотца бывает, если вчера много пел в караоке, ну или у каждого второго курильщика. Табачком-то от нее попахивает. Значит, курильщица. Когда женщина курит, это, конечно красиво. Сексуально.
Целоваться, правда, с такими не очень приятно. Но так ведь это на мой личный вкус, да и потом, вряд ли у нас с ней до поцелуев дойдет.
— Вы меня слышите, Лунин?
— Я не могу признаться в том, чего не совершал. Даже если ваш дуболом забьет меня до смерти.
Как странно слышать свой голос. Что-то он у меня тоже похрипывать начал, хотя вроде из всех развлечений караоке здесь точно не было. Только танцы с бубном, и я в роли бубна.
— Поразительное упорство!
— Это похвала?
— Нет, это констатация факта.
А какие у нее руки. Ухоженные. Ноготочки один к одному. Знать бы, как этот цвет называется, фуксия или коралловый?
— Что? Лунин, вы о чем сейчас?
Похоже, я вслух про ногти спросил. Сейчас наверняка осерчает, позовет этого идиота, который стоит в коридоре под дверью. И все начнется по новой. Интересно, что он на этот раз выберет, голову или почки?
— Какие почки, Лунин? Вы себя как, хорошо чувствуете?
— Нет, не очень, — ну хоть в чем-то можно честно признаться, — когда меня долго бьют, я обычно всегда себя потом не очень хорошо чувствую.
— Знаете, Лунин, могу вас обрадовать, — одна изящная рука с аккуратными нежно-розовыми ноготочками легла поверх другой, столь же изящной, — бить вас больше никто не будет. Я обещаю.
Ну, хоть одна приятная новость за последнее время. А колечко-то обручальное она на левой руке носит. Неужто разведенка? Надеюсь, это я вслух не сказал, а то ведь еще передумает, позовет имбецила.
— Вы очень добры.
— Нет, Лунин, я отнюдь не добра, особенно по отношению к вам.
Просто не вижу никакого смысла выбивать признание из человека, когда есть улики, прямо подтверждающие его вину в совершенном преступлении. Что вы так на меня смотрите, не верите?
— Верю, я во все верю. Говорят, был один, из воды вино делал. Почему вы из воздуха улики смастерить не сможете? Вы ведь женщина умная, по ногтям сразу видно.
— Из воздуха, говорите? Нет, Лунин, мне есть что вам предъявить, так сказать, более земного происхождения.
