Илья крепко стиснул протянутую ему на прощание руку.
— Спасибо, если что, обращайтесь.
— Если что, непременно, — усмехнулся мужчина, — но надеюсь, не потребуется.
— Да, — спохватился Илья, — вы, случаем, не знаете, персонаж тут такой имеется — Кравцов Эдуард. Как мне его найти можно?
— Эдик, — мужчина снисходительно улыбнулся, — есть у нас такой шаромыжник. Только сейчас к нему уже, наверное, поздно будет.
— Поздно? — Лунин недоуменно взглянул на висящее над макушками сосен солнце. — Он что, во вторую смену работает?
— Пьет он во вторую смену, — объяснил собеседник.
— Почитай, каждый день пьет. До обеда еще как-то держится, а часа в три-четыре уже подливать начинает. Не пойму!
— Чего именно?
— Ничего не пойму! Где он деньги на пьянку берет, не пойму. Как у него печень все это выдерживает, тоже не пойму. А самое главное — почему жена его, вместо того чтоб уйти от этого бухарика, ребенка ему рожает. Вот вы можете это понять?
Лунин вздохнул. Так глубоко вдаваться в детали жизни семьи Кравцовых в его планы не входило.
— Мне бы адресок."
"— Адресок я вам на память не скажу, — мужчина провел рукой по седеющей, торчащей во все стороны шевелюре, — но тут рядом совсем. На перекрестке налево свернете, и там почти до конца. Увидите, у него забор старый совсем, на подпорках держится. Больше ни у кого такого нет поблизости.
Найти участок Кравцовых действительно оказалось несложно. Расположенный почти в самом конце тихой, заканчивающейся тупиком улицы, он разительно отличался от своих соседей, огороженных добротными кирпичными или, на худой конец, металлическими заборами.
Потемневший от времени и изрядно покосившийся деревянный забор Кравцовых, на взгляд Лунина, в ремонте не нуждался. Спасти положение могла только полная замена всей полусгнившей, наполовину развалившейся и держащейся на нескольких подпорках конструкции.
Непонятно как держащаяся на одной проржавевшей петле калитка была гостеприимно распахнута. Сделав несколько шагов вглубь участка, Илья остановился и прислушался.
Откуда-то из-за дома доносились голоса двух человек, которые, похоже, о чем-то ожесточенно спорили. Через несколько мгновений послышался третий голос — отчаянный вопль проснувшегося и недовольного своим пробуждением младенца. Спорщики замолчали, а еще через несколько секунд из-за дома торопливо вышла молодая женщина, прижимающая к груди завернутый в голубую пеленку сверток. Увидев Лунина, она испуганно замерла, потом на ее лице появилась неуверенная улыбка.
