Ее глаза округлились. Стянул боксеры и сжал в ладони горячий напряженный член.
— Демьян, у меня еще не было, не надо, – она охнула, когда я накрыл ладонью бархатные складки и потёр.
— Я тебя не обижу, Алина, – поднял ее, и длинные ноги обвили мои бедра. Прижал ее ближе, укусил в шею. — Никогда не обижу. Я тебя хочу.
Сказал.
И толкнулся в мокрые складки.
Глава 24
Рывок, и он во мне. Я забыла, как дышать, заскулила от огненной, болезненной вспышки, от надрыва. Попыталась оттолкнуть, но Демьян замер, зашептал мне что-то, что я не могла расслышать.
— Демьян, – всхлипнула, — пожалуйста, прошу тебя…
— Тише. Тиш-ш-ше, – прошептал, прислонившись лбом к моему лбу. — Сейчас станет полегче, потерпи.
Я до последнего надеялась, что он остановится, что даст мне передышку, а затем просто оставит меня. Но нет. Демьян резко впился в мои губы, смял их с жадной настойчивостью, граничащей с голодным безумием. Без капли нежности, алчно, больно впившись в мои губы, он пил меня, наслаждался нашей общей болью – клянусь, ему тоже больно! И в этой боли я и нашла наслаждение.
Задохнулась от калейдоскопа чувств – похоти и сумасшествия, боли и нежности, ненависти и жадности, и ответила на этот поцелуй-безумие. Нельзя желать чудовище не из сказки? Может быть, но я желаю, и разум рвется клочьями, горит и опадает пеплом, пока я цепляюсь за его короткие волосы, зарываюсь в них пальцами, притягивая к себе Демьяна ближе."
"Во рту привкус крови, его, или моей – не знаю. Всюду кровь – на мне, во мне, в мыслях.
Он задыхается, как и я, терзает мои губы, и я отвечаю тем же – терзаю его, кусаю, пусть нам будет еще больнее, я тоже обезумела.
— Хочешь, чтобы я тебя трахнул? – спросил, оторвавшись от меня.
Его член во мне, Демьян не двигается, и боль прошла. А на смену ей пришло нечто иное – то, что заставляет меня кусать губы, тянутся к нему, желая, чтобы он дал больше. Той самой боли, наслаждения. Всего того, что поможет забыться.
Но я ответила:
—Нет.
— Уверена? – ухмыльнулся, провел ладонью от моей груди, спускаясь ниже – туда, где соединяются наши тела.
Провел пальцем по клитору – легко, нежно, ласкающе. Я задышала чаще, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать двигаться самой, а затем он надавил. Я застонала, а Демьян требовательно смотрел мне в глаза, наслаждался моими больным желанием и злостью, плескавшимся в них.
— Скажи, Алина, – повторил настойчиво.
Ни за что!
Я хочу, чтобы он оставил меня в покое. Чтобы никогда не попадался мне на глаза.
