Коваль упал мне в ноги.
Сжал бутылку и наклонился. Прислушался.
Я мечтал, ночами в детдоме ему дыхание оборвать, я хотел, я планировал, ждал, но чтобы вот так...спонтанно?
Он не дышит.
Затылком на полу, и под ним расплывается красная лужа.
Мертв, всё?
Пощупал пульс. И не поверил, когда ничего не услышал, нет биения сердца, он всё, я годами мечтал это сделать, но терпел, и... убил все-таки?
Его дочь не товар.
И мои родители – не маленькая неувязочка, которую нужно убрать.
— Ты получил свое, Коваль, – выдохнул.
И снова не поверил. Мой враг с пробитой головой у моих ног валяется.
А в дверь стучат.
Выпрямился и отпил виски, распахнул дверь. Вышел в коридор.
— Демьян, – Алина отшатнулась, у меня лицо, как маска, наверное – африканская, устрашающая. Алина сцепила руки перед собой. — Можно мне к папе?
— Нет, – оглянулся на закрытый кабинет. Ровно выговорил. — Мы пока заняты.
В коридоре темно, свет падает из холла, слабо раскрашивает ее лицо голубой краской. Она топчется на месте, теребит спадающие на грудь черные волосы и кусает губы.
— Меня в универе называли черной вдовой, – сказала она и посмотрела прямо на меня, — все мои парни... они пропадали. Это ты?
Я ли их убивал – ее вопрос накаляет воздух между нами.
Кивнул.
Она ведь сама уже поняла.
— Все верно, Алина, – шагнул к ней и толкнул, прижал к стене телом и за шею поднял ее бледное лицо к себе. — Что? Снова монстром меня считаешь? Да. Я такой.
Она дернулась, я сжал крепче, она замерла в моих руках, темными глазами впилась в лицо.
— Я хочу поговорить с папой, – глухо выдохнула.
— Папа занят, Алина, – это я сказал сразу. Не подумав. Не ощутив вины за собой, лишь горькую радость.
Я убил его. Человека, который лишил меня родителей. Я три года был рядом.
И Коваль сдох, сдох наконец-то, но об этом никто не узнает, особенно – его дочь.
Она же не виновата. Ни в чем. В его грехах точно, она просто сладкая, вкусная, очень горячая, и я сдался тогда, и сейчас не сдержусь.
Расстегнул ее джинсы, она дернулась, вдавил ее в стену.
— Я же первым буду, Алина? – спросил и сдернул джинсы по узким бедрам, схватил ее за волосы, заставляя смотреть прямо на меня.
В ее глазах огонь и холод, яркие вспышки, бликуют, и я поморщился от этого света, я не требую ее, я знаю, вижу и чувствую, что эта будущая женщина готова на ответ.
— Демьян, нет, дай я пройду к папе! – она вырвалась, но я обхватил ладонью полную грудь и прижал Алину к стене.
— Давай всё потом, – выдохнул, и вжикнул молнией на брюках.
