"
"Разряд за разрядом меня током простреливало от широкой сухой ладони на моей коже, от его голодного взгляда, глаза в глаза. Его пальцы коснулись промежности, мазнули по складкам, раздвинули и потёрли, где-то там, внутри меня, от чего тягучая тяжесть собралась внизу живота, и из горла вырвался стон.
Мужские пальцы задвигались быстрее, они просто заскользили, словно я в масле вся, там внизу, и я задрожала, бедрами сдвинулась по дивану навстречу.
— Ты течешь, Алина, – выдохнул он и... остановился, грубым движением разодрал трусики, и кружево обожгло кожу.
— Замуж хочешь за ботаника-обсоса, но ждешь, чтобы тебя трахнул я. Друг твоего отца-живодера, который на колени поставил весь город. Сказать почему?
Его слова пощечинами хлестнули по щекам, в горле пересохло, от смешанного со страхом стыда меня замутило. Распахнула глаза.
— Я никогда не захочу такого, как ты, – приподнялась, рукой прикрыла голую грудь, — ты приехал и сорвал свадьбу, ты прогнал моего жениха, ты давишь на меня, ведь ты сильнее, ты готов..
.что ты с ним сделаешь? С Марком.
— Убью, – ответил он кратко и даже в лице не изменился, так и сидел на корточках, держал подол моего платья и продолжал сверлить меня взглядом.
Убьет. Ведь, правда, убьет, из-за меня, это я заигралась в жениха и невесту, думать не хотела, что мое имя – Алина Коваль, а это уже приговор.
Изо всех сил рванулась с дивана и услышала треск платья, ударила Демьяна по каменным плечам, опрокинуть надеясь, и выбежать, в зал, к беззаботным гостям и веселью.
Одним быстрым движением он схватил мои запястья, резко поднялся на ноги, и меня сдернул на пол.
Едва не бухнулась коленями на плиточный пол, но повисла, как марионетка, в его руках и в сантиметре от пола.
— Принцесса, я тебе не Игнат, – выдохнул он над моей головой. — Я и больно сделать могу, вот так, – он чуть повернул мою руку, и я заранее вскрикнула, но боли не было. Демьян наклонился ниже и прошептал, — могу, но не стану. Просто знай, что не остановлюсь. Если будешь так себя вести.
Он отпустил мои руки.
Сижу на коленях и тяжело дышу. Платье измялось, порвалось кое-где, голая грудь покрылась мурашками, и соски ноют, зудят от его касаний.
Я в его власти, у его ног, смотрю на темные брюки и до крови кусаю губу, а вдали, за стеной, все смеются, смеются, как проклятые, они платья купили, и вместе с ним счастье, а у меня вот не получилось.
— Вставай, – после паузы приказал его голос.
— Не трогай Марка, – сипло попросила, подобрала платье. — Пожалуйста. Он не виноват.
