Подхватила шлейф и отступила еще, к стене.
— Где Марк? – спросила и вздрогнула от его хищной ухмылки.
— Рада, что выходишь замуж, Алина? – он шагнул ближе. В зеркале отразилась его фигура. Белый свитер с закатанными рукавами, темные брюки. Не похож на жениха и, вообще, на человека, у людей не бывает таких черных, блестящих, будто пуговицы, неживых глаз.
— Да, я рада, что выхожу замуж, – сглотнула и выставила вперед руку в слабой попытке остановить надвигающегося на меня мужчину. — Что ты с ним сделал? Не надо.
— Чего не надо? – он подошел вплотную. Пальцем провел по атласному лифу, оценил хрипло. — Красивое платье.
Рывком сгреб меня и толкнул на диван.
Плюхнулась в кожаные подушки и машинально поправила платье, та мысль, что мне его нужно вернуть после свадьбы – не потухла пока, во мне еще жила надежда.
— Папа меня с землей сравняет, если ты привезешь обратно, – помолчала и подняла на него глаза.
Мне не поздоровится, и Демьян это понимает, и дело не только в побеге, я охранника его унизила, когда сбежала с заправки, такие люди, как Игнат – подобное не прощают.
— Ты знала на что шла, – он наклонился. Присел на корточки передо мной, протянул руку, дотронулся до волос.
Вздрогнула, когда его пальцы потянули диадему из прически, растрепали уложенные волосы, и те рассыпались по плечам.
— Так лучше.
Встретились взглядами, и меня прожгли эти черные радиоактивные лужи, на месте застыла, боясь шевельнуться, еще хотя бы на миллиметр ближе – и я утону, расплавлюсь, заражусь от него и не вылечусь.
— Ты мог бы сжалиться. Отпустить.
— Такой придурок, как Марк, не получит это тело, – негромко процедил Демьян и взглядом скользнул вниз, мне на грудь, его ладони опустились на мои плечи и стянули лямки платья, он рванул ткань вниз.
Обнаженные соски тут же затвердели и сжались, дернулась и попыталась прикрыться, но Демьян отбросил в стороны мои руки, толкнул меня.
Кожаный диван скрипнул, лопатками уперлась в спинку и рвано выдохнула, когда его сухие горячие пальцы сжали сосок.
За стеной коридор, и дальше холл, оттуда раскаты смеха доносятся и выкрики ""Горько"".
Прошла наша очередь.
— Демьян, не надо этого делать, – перехватила его руку.
— Почему, Алина? – он сжал мою грудь, другой рукой скользнул под платье, змеей по ноге вверх, до кружева трусиков, — ради чего мне останавливаться? Я же для тебя демон, убийца, – он усмехнулся и потянул белье с моих бедер.
