Вокруг было тихо: ни шороха, ни припозднившихся прохожих. Старые дворы-пенсионеры спали глубоким сном посреди беспокойного города, словно не были его частью. Как и сама Алла. Они вместе откололись от этого мира, перейдя в измерение ненужности и безвременья.
Алла увидела свою машину и автоматически ускорила шаг, направляясь к ней. Но вдруг ее отбросило в сторону мощной волной. Она даже не поняла: то ли сама инстинктивно отпрянула от дороги, то ли что-то оттолкнуло ее, но мимо на невозможной для узенького двора скорости пронесся, словно призрак, огромный автомобиль.
Через мгновение раздался глухой стук, визг, скрежет тормозов. Черная, необычной формы машина, остановившись всего на секунду, снова рванула вперед и, выписывая опасные зигзаги на скользкой дороге, исчезла.
Несколько секунд Алла стояла, беспомощно глядя вслед старому «Линкольну» – даже в темноте его величественные очертания нельзя было спутать ни с чем, потом бросилась к месту аварии. Она бежала, а ее воображение рисовало сбитую невменяемым водителем собаку: очень уж похожим на щенячий был тот ужасный визг.
На асфальте рядом с подъездом чернело бесформенное пятно – издали Алла не могла толком разглядеть очертаний животного. Только почувствовала, как к горлу подступает тошнота, и сбавила шаг. Несчастная собака не подавала признаков жизни: не скулила, не шевелилось. Наверняка сдохла на месте.
Алла испытала запоздалый ужас – какая-нибудь секунда, лишний шаг – и на месте этого пса могла оказаться она сама!
Горячая волна окатила ее с ног до головы, Алла расстегнула шубу и медленно, борясь со страхом, приближалась к месту аварии.
Чем ближе она подходила, тем хуже понимала очертания жертвы: то ли огромная овчарка, то ли ньюфаундленд. Угораздило бедолагу выскочить в самый неподходящий момент!
Алла подошла, присмотрелась и отпрянула с криком – перед ней на асфальте лежал ребенок.
Глава 2
Любовь к жизни неотделима от страха смерти.
Ромен РолланМальчику было годика три-четыре, наспех одетый – в расстегнутой видавшей виды шубейке из жуткого синтетического меха, в дутых рваных сапожках, натянутых прямо на грязную фланелевую пижаму, – он раскинулся на талом снегу, неестественно вывернув ногу.
Алла, дрожа и причитая, приложила руку ко лбу ребенка – он был покрыт горячей испариной. Под ее ладонью мальчишка вдруг дернулся, сморщил личико и очнулся.
Увидев перед собой Аллу, он закричал от ужаса. Попытался вскочить, убежать – и не смог.
