Она взглянула на красавца с латинской внешностью, с легко вьющимися волосами до плеч и потеряла дар речи – настолько он был красив. Тем временем парнишка наклонился к ней, как к старой знакомой, и поцеловал в обе щеки.
– Засранец Брайан долго скрывал тебя, – Диего белозубо улыбался, – ты намного лучше его рассказов.
– Спасибо, – Алла зарделась и опустила глаза, – я тоже наслышана о тебе."
"С появлением Диего ожидание перестало быть утомительным: он оказался настоящим кладезем забавных историй. В некоторых его байках Алла узнавала россказни Брайана и со смехом спрашивала, кто у кого слизал сюжет.
Оба парня одновременно тыкали друг в друга пальцем и кричали наперебой «он у меня!», «нет, он у меня!». Было видно, что они дружат уже много лет и прекрасно ладят друг с другом.
Наконец длинная лестница подошла к концу. Брайан расплатился за всех троих, подождал, когда каждому на запястье шлепнут чернильную печать с аббревиатурой «G.A.Y», и потащил всех в гардероб. Алла попыталась увязать название клуба Heaven с тем, что значилось на печати, не преуспела и тут же забыла о ней.
– Что пьем? – прокричал Брайан, когда друзья добрались наконец до барной стойки. – Я угощаю!
– Сам знаешь! – проорал Диего в ответ.
Пока мужчины определялись с выбором виски, Алла разглядывала танцующую публику. И только теперь до нее дошло, почему в очереди никто из молодых людей не обращал внимания на нее, – здесь собрались исключительно геи! Парочки возникали тут же, стихийно. В танце один симпатяга клал руку другому на плечо, потом облапливал ягодицы и через мгновение эти двое уже самозабвенно сосались на виду у всех – назвать подобную мерзость поцелуем Алла, как ни старалась, даже мысленно не могла.
И дело не в том, что она плохо относилась к каким-то там сексуальным меньшинствам: наоборот, в юности увлекалась всем, что связано с чудачествами человеческой природы. С упоением прочла «Телени, или Оборотная сторона медали» Оскара Уайльда, без конца слушала Дэвида Боуи, боготворила Элтона Джона и понимала: если бы не расширенное сознание и нетривиальный опыт этих людей, они бы, возможно, не внесли в искусство такой огромный вклад.
Но здесь, в стенах пропахшего потом клуба, открытые ласки геев вызывали у Аллы тошноту. Не было ни единой толики человека в этих животных играх: отыскав взглядом привлекательного самца, другой самец тут же впивался в него. Начинал обсасывать и тискать разгоряченную танцем плоть. Неважно, кто ты, не имеет значения, что в голове.
