Вадим бросил ее и исчез без следа – Алла была уверена, что он будет прятаться до тех пор, пока чувство вины не изживет самое себя. А до того момента не посмеет ни приблизиться, ни позвонить. Сначала ненависть, вызванная болью, которую он ей причинил, должна превратиться в полное безразличие.
Алла тоже не желала видеть его. В конце концов, поставить точку он решил сам. Когда Вадим поймет, что совершил непростительную глупость, и приползет обратно, Алла еще тысячу раз подумает, принять ли блудного мужа.
Наверняка к этому времени у нее уже будет совершенно другая жизнь. Новый мужчина. Новая работа."
"Больше всего она сейчас хотела забыть о человеке, который предал ее: залечил свои кровавые раны под ее надежным крылом, оперился и выпорхнул из гнезда.
Когда они с Вадимом впервые столкнулись друг с другом, он был практически мертв. Правда, уже научился – все-таки пять лет прошло со смерти отца – это скрывать. Он цеплялся за каждый шанс не думать о прошлом: учился, работал, брал заказы, крутился с утра до ночи без выходных.
Лишь бы отвлечься от ада, который поселился в его душе.
Мать не простила сыну смерти отца: любила мужа без памяти. У нее ничего не было, кроме мужчины ее мечты: выскочила замуж в семнадцать лет за человека на десять лет старше, который заменил ей целый мир. После смерти Льва она и сама чуть не погибла: пыталась порезать вены. Но Вадим успел – спас ее, вызвал «Скорую помощь». Ее положили в больницу, выходили. Только душевная боль так никуда и не ушла.
Вечная страдалица, она до сих пор хранила верность погибшему мужу. На нее обращали внимание – нужно было только поднять от земли глаза, но мужчины с потерей Левушки перестали для нее существовать. Даже сын, безутешный и винивший себя во всем, был вытеснен из ее жизни жестоким горем. Она не обращала внимания на него: ходила мимо как тень, не затрагивая ни взглядом, ни словом.
Боль нередко объединяет людей, а тут разбросала в разные стороны, как от воронки только что взорвавшейся бомбы.
Вадим пытался спасти то, что осталось от их семьи: падал перед матерью на колени, просил прощения, бился от отчаяния в истерике, когда видел, что она не слышит его. Но мать оставалась молчалива, как статуя, отворачивалась и смотрела в окно выцветшими глазами. Вадим сдался, принял свою вину и невозможность прощения. Забрал из серванта ключи от бабкиной квартиры – мать даже не заметила этого – и перебрался в мир одиночества.
