Между ними, прямо на асфальте, покачивается из стороны в сторону пустая бутылка из-под водки. Вадим хлопает глазами и не может понять, откуда взялись еще двое пацанов. И если кто-то из них хотел сесть за руль, почему они пьют?
– Давай сюда, – тот, что обещал адрес, выдергивает сумку из рук Вадима. Достает отвертку, подходит к машине.
Вадим не верит глазам: перед ним «девятка», на которой ездит сосед снизу, Виталий Степанович. Они что, не видят, что машина чужая?!
– Это не ваше, – шепчет он, запоздало испугавшись до полусмерти.
– Хочешь жить?
Вадим кивает – пересохший язык безнадежно прилип к небу.
– Тогда заткнись. С нами поедешь."
"Он пятится в надежде убежать, но двое, стоявшие у стены, хватают и выкручивают руки. Все происходит слишком быстро: за спиной раздается топот ботинок, потом глухой удар, потом еще. Сам он падает носом в асфальт и только видит тень, метнувшуюся через него. А потом слышит крик. Голос отца!
Вадим вскакивает, бежит вслед за удаляющимся топотом ног. Ничего не видит, не понимает из-за омывающих лицо крови и слез.
Истерика подкашивает его, словно бьет под колени, – он падает на четвереньки и ползет в арку, к отцу.
– Сынок, – то ли шепот, то ли выдох, – слава богу, живой.
Сын с ужасом видит, как из-под широкой отцовской спины – он не успел даже одеться, выскочил в одних штанах – течет кровавый ручей и мешается с мутной водой. А дождь все сильнее, на грязной воде набухают огромные пузыри, лопаются. Кровь отца целиком заливает асфальт…
Вадим не сразу осознал, что кричит.
Только распахнув мокрые глаза, он увидел перепуганное лицо Вали и понял, что сон вернулся.
После трех лет спокойных ночей, когда он поверил – смерть отца уже в прошлом, это видение снова с ним. Горячие слезы покатились по небритым щекам, намочили губы. Он ничего не мог поделать с собой: мучительная дрожь охватила все тело, и он затрясся в постели, словно по нему пустили электрический ток. Ошалевшая от ужаса, Валя выскочила из кровати, вжалась в дальний угол спальни.
Когда все закончилось, он почувствовал, что лежит в луже: холодный пот струился по нему как поздний октябрьский дождь. С трудом, повернувшись на бок, он спрятал от женщины свою боль. Вспомнил, как Алла в такие минуты прижимала его к себе, сотрясаясь вместе с ним в дикой лихорадке, пока он не затихал. Потом меняла постель, приносила чай. А наутро вела к старому Исааку Абрамовичу.
Где он теперь? Жив еще или умер старый доктор? Вадим не знал.
