– Не сомневаюсь, поэтому я и не жил с ней!
– Могли бы показать ее врачу, если не сомневались.
– Зачем? – он хмыкнул. – Она взрослый человек. Хватит того, что я ее содержал.
– Но с ней остался ребенок!
– Она нормально с ним обращалась…
– До поры до времени! Ребенок брошен. При живом отце. Вы это понимаете?
– Я не могу, – мужчина беспомощно развел руками, – у меня работа.
– При чем здесь ваша работа?!
– Через два месяца уезжаю в Германию. Я получил грант!
– Алеша, дай бог, выздоровеет к этому времени, – терпение врача поразило Вадима, – заберете ребенка с собой.
Ему не повредит смена обстановки.
– Что значит, «дай бог»?
Соколов насторожился, почувствовав подвох, его крысиные глазки забегали.
– У мальчика очень сложная ситуация. Делаем все возможное, чтобы спасти ногу.
– Так он еще станет калекой?! – Соколов подпрыгнул на месте. – И вы мне только сейчас об этом говорите?
– Не понимаю… – Борис Кузьмич растерянно заморгал.
– Я не знаю, что делать со здоровым ребенком, – он перешел вдруг на визг, – а вы мне пытаетесь подсунуть безногого?!
Вадим не мог больше этого вынести: на него словно что-то нашло.
Он не успел даже подумать – стремительно подлетел, левой рукой бережно отодвинул доктора, а правой со всего размаха врезал «папаше» кулаком в нос. Соколов упал с крыльца в сугроб. Он прижимал ладони к лицу, пищал, как раненая крыса, сыпал проклятиями. Не обращая внимания на его ругань, Вадим повернулся к хирургу:
– Простите меня! Ради бога.
Борис Кузьмич поднял на Вадима измученные глаза и произнес тихо:
– Благодарю…
Вадим, только сейчас сообразив, что отправил человека в нокаут прямо во дворе детской больницы, попятился.
Чуть не слетел с заснеженного крыльца, развернулся и, красный от стыда, зашагал прочь.
На шум выбежал охранник, начал суетиться вокруг пострадавшего.
– Все в порядке, – услышал он издалека величественный голос хирурга, – господин не посмотрел под ноги, оступился. В худшем случае сломанный нос.
– Но ведь он… – раздался писклявый голос Маргариты Петровны.
– Пройдемте, голубушка, – Борис Кузьмич не дал психологу договорить, – у нас с вами будет серьезный разговор!
По дороге к машине Вадим, как ни старался, не мог сосредоточиться на рабочих вопросах. У него из головы не выходил Алешка. Алла была права: этот ребенок оказался никому не нужен. Так же, как когда-то он сам. Разница заключалась лишь в том, что в семнадцать лет Вадим уже мог о себе позаботиться, а этот маленький человек был пока еще беспомощным малышом.
