Дилоос тут же деловито менял цвета на свои любимые, а Трой устроил себе персональный тренажёрный зал с помесью средневекового замка: шкуры у кровати, головы зверей на стенах и оружие, оружие, оружие.
А вот Первый снег грустно стал рядом со мной и никуда идти не хотел. Я спросила, в чём проблема, и он указал на свои габариты и милые, изящные диваны в гостиной.
— Да уж, проблема… — я прикусила губу, раздумывая над решением. Этим действом коварный, в прошлом наивный кентавр тут же заинтересовался. Подкинул меня к потолку, усадил на свою спину и давай целовать.
На целых…надцать минут мы забыли обо всём, — Ф-фух! Подожди, Снеж! Я сейчас что-то придумаю!
Меня спустили вниз, по горячей шкуре я скользила с больши-им трудом, да ещё явное возбуждение мужа, виднеющееся из-под его конской половины, не добавляло покоя.
— Снег! — торжественно выпрямилась я. Грудь призывно колыхнулась, отвлекая супруга, — Мы разделим твою человеческую и конскую половины! Если ты не против, — добавила я.
— Это больно? — спросил кентавр, вовсю оглаживая горячими ладонями мои полушария.
— Наверно… — задумчиво сказала я, — По крайней мере Иссаэлу, Тадаллу, Тауреллю и Манрокку было несладко. Но ты ведь понимаешь… Так будет лучше! Твою большую половину мы определим на конюшню, а ты будешь жить здесь с нами.
Пока я убеждала мужа на смену облика, в мои покои, расположенные над детскими, стали подтягиваться все мои супруги.
— Да не бойся ты! Потом привыкнешь! — убеждал его Тадалл, — У меня было шесть рук и столько же ног.
А теперь я уже и не представляю себе другой жизни!
— А я стал лисом, — я вытаращилась на Рана, вопрошая, когда он успел полностью сменить облик и почему мне об этом говорит только сейчас, — Таи, ты была занята, я не думал, что это важно…
— Рани… — прижалась я к нему, — Вы все мне важны…
— А я пережил неприятные минуты, став магом навсегда. Моя богиня сначала поила меня своей кровью, а потом активировала её, — рассказал Таурелль.
— Больно было недолго, — сказал русал, — опал хвост, появились ноги.
— Иссаэлл, люблю… — подошла к нему, — Твои ноги сводят меня с ума, знаешь? М-м-м…
— Больнее было, когда она ушла… — прошипел Манрокк, — А крылья стоят того, чтобы потерпеть!
— Если… — поймала я глаза гаргула своими, — Если ты никогда больше не дашь повода для сомнений, то никакой боли не будет.
— Да уж понял… Тебе можно, а мне — нет!
— Ты верно понял, с-супруг! — прошипела я, стремительно теряя человечий облик.
