Может, внутри она и боялась, но знала – показывать страх нельзя, шакал набросится и загрызёт.
Лёха был пьян, с пострадавшим мужским самолюбием и запасом накопленной ненависти ко всем феминам сразу. Поэтому он кинулся на Анну с кулаками. Ударил кулаком в лицо, толкнув женщину внутрь комнаты, где Егор делал уроки. Хорошо, учеников не было.
Егор подскочил, на дядьку замахнулся было, но мать его остановила.
– Не надо! Беги, милицию вызывай.
А сама Лёху за руку схватила, чтобы он за Егором не кинулся. Страшно было ему маму оставлять, но ослушаться не посмел.
Выбежал в подъезд, кричит:
–Помогите! Маму бьют!
И на улицу. Телефона домашнего у них не было, так что к таксофону бежать пришлось. Нёсся и думал: «Как же там мама? Зачем я её оставил? А если он её убьёт». По лицу слёзы ручьём. Звонил он тоже, плача в трубку. Поэтому, наверное, ему и поверили, вызов приняли. Велели домой не возвращаться, опасно. А как не возвращаться, если мама там одна. Сердце колотилось, боялся он за маму очень.
Взялся за дверную ручку, и чуть не задохнулся. Дверь закрыта была. От отчаяния начал колотить, с криками:
– Открывай, урод! Открывай!
Дверь ему мама открыла. К лицу она прижимала мокрое полотенце.
– Ты живая! – выдохнул Егор.
– Живая, живая, я не только это переживу, – успокоила его мама. – А герой наш в комнате своей закрылся.
Приехал тот самый участковый, Колин отец, а с ним ещё двое милиционеров. Тогда уже робко высунулись жильцы соседних квартир, поняли, что пришли их беречь.
Факт нападения был налицо – следы побоев наблюдались не только у мамы Егора, но и на двери в их комнату. Там, где Лёха её пинал, наблюдались небольшие повреждения и висели комья грязи, так как нападавший был в ботинках прямо с улицы. Кроме того, раскиданы вещи в коридоре и на кухне. Алексей дверь открывать отказался, проорав пьяным голосом, что будет говорить только в присутствии своего адвоката.
Мама тогда сняла побои и написала на соседа заявление. Протрезвев, он пришёл просить его забрать, видите ли, бес попутал.
Тем более, что Фёдор признался – кота он выкинул. Мол, кастрировать самца ему показалось излишне жестоким, а вот вернуть в естественную среду – более гуманным."
"– Мужская логика, – фыркнула мама. Заявление она забирать отказалась, сказав, что ударивший один раз, сделает это снова. Особенно, если ему всё с рук сойдёт. Соседка Женя плакала, тоже просила было за непутёвого родственника, но быстро поняла, что это бесполезно.
