Медный таз, которым накрылась экономика страны, мало его волновал. Как выживала в те смутные времена мама? Он теперь и сам не очень хорошо понимал это.
Услышав в конце весны о том, что мама забирает его документы вместе со своими, он впал в депрессию. Ведь там остаётся Катя! В другом районе, другой школе. Другой жизни! Он пробовал сначала просить, потом бунтовать.
– Мам, я же уже взрослый! Я могу ездить сам, на автобусе, на метро, как мы до этого с тобой вместе ездили.
– Сможешь, – кивала мама. – Но посчитай, сколько времени у тебя это будет занимать.
Ты ведь понимаешь, да? Тебе из-за всех этих наших разъездов кружки бросить пришлось, не успевал ты с ними ещё и уроки делать. А сейчас можешь вернуться к полезным занятиям.
Строго говоря, мама была права полностью. Весь прошедший год он только и успевал, что учиться, да уроки делать, и больше ничего.
– В таком ритме, я считаю, ты ещё во взрослом возрасте успеешь пожить. Так что, думай сам.
Да, мама была авторитарная, могла на него заорать, швырнуть в него тапок, огреть полотенцем в сердцах.
Но всё остальное время говорила с ним, как с равным, разумным человеком. Призывала оценить ситуацию и принять взвешенное решение.
Это сейчас бы они с Катей не потерялись и после расставания, в те же времена нынешних средств коммуникации в ходу ещё не было. Правда, как раз в то лето мама занималась установкой домашнего телефона. Как завучу, ей необходимо было находиться на связи, чтобы учителя могли звонить. Так что, условная ниточка между Егором и его дамой сердца всё-таки протянуться могла.
Но далеко по ней не пройдёшь, это тебе не канат совместной учёбы.
Егор даже думал сбежать из дома. Но куда? Отец жил в другом городе, да и вообще, по сути, был для него незнакомым чужим человеком. Но если бы даже между ними были сформированы настоящие мужские отношения отец-сын, всё равно это проблему бы не решило, а только усугубило, ибо Катя оказалась бы ещё дальше, чем сейчас. Тогда подросток в начале переходного возраста с его гормональными бурями, не нашёл ничего лучше, чем объявить жестокой матери голодовку.
"
"Можно представить, сколько эпитетов он от неё услышал. Анна Викторовна от сына, действительно, ждала взросления, и поэтому глупые с её точки зрения, поступки, выводили её из себя. Выпустив пар, голодовку она бодрым голосом одобрила:
– Это очень удобно, сейчас как раз в стране кризис, с продуктами напряженка. Главное, не пропустить момент, когда тебя нужно будет в больницу доставить.
