Вытерев слезы, я заставила себя работать. Наполнив бутылки водой, поставила их в таз, чтобы прокипятить. Вместе с ними на стерилизацию отправилась и лейка, с помощью которой будет разливаться пиво. Если этого не сделать, весь процесс пойдет насмарку, и пиво можно будет отправить в сливную яму.
Отобранное для карбонизации сусло, называющееся в моем мире праймер, я прокипятила около пятнадцати минут, после чего отправила охлаждаться. А дальше начался процесс разлива. Сначала в бутылки добавлялся остывший праймер, а потом и основное перебродившее сусло.
У меня уже целую неделю на виски настаивалось немного дубовой щепы. Специально для будущего пива. Ее я замачивала два раза, и как раз вторую «настойку» я собиралась использовать для придания вкуса напитку.
Теперь требовалось стравить воздух. Пластиковые бутылки достаточно было бы просто сжать, а со стеклянными нужно действовать по-другому. Не закупоривать их сразу, а дать углекислому газу немного времени, чтобы он выдавил воздух.
С пробками же была отдельная история.
В подвале я нашла их целый ящик, но засунуть их в бутылку повторно, естественно, дело заведомо невыполнимое. Вот только когда русского человека, а тем более женщину, останавливали трудности?
Пробки отправились в кипящую воду, где они отпарились и размягчились. После чего я сняла кастрюлю с огня и поставила на ее борта сито, чтобы оно не касалось воды. В сито перекочевали уже размягченные пробки. Под закрытой крышкой они парились еще минут пять. Этого было достаточно для того, чтобы пробка легко сжималась пальцами.
В таком состоянии она свободно входила в бутылочное горлышко. Через несколько дней пробка высохнет и приобретет первоначальную форму, плотно закупорив горлышко."
"Наконец мое пиво отправилось на выдержку в погреб. В идеале оно должно было простоять там несколько месяцев, но первую пробу можно будет снять через две недели.
Закрыв дверцу подпола, я присела в кладовой на мешок с мукой и не заметила, как задремала.
Меня разбудила Френсис.
- Анжи… проснись… Анжи…
Я открыла глаза и, повинуясь мимолетному порыву, крепко обняла ее. Кузина тоже прижала меня к себе. Вот так молча мы простояли несколько минут, боясь нарушить душевность момента.
- Что такое, дорогая? – прошептала Френсис. – Ты чем-то огорчена?
- Похоже, граф женится, - тихо сказала я.
- На ком? – она отпрянула от меня.
Я рассказала кузине все, что произошло в ее отсутствие, и в ее глазах заблестели слезы.
