Но сейчас — всë!
— Я поговорю с Рустамом. Я поговорю с Маратом. С пацанами поговорю. Я готов говорить с кем угодно, черт возьми! Но я не могу присутствовать и гарантировать… Позови врача, пожалуйста. Может, можно, бандаж какой-то надеть?
Приподнимается на локтях.
— А вот этого не надо! — давлю на плечи, укладывая обратно. — У тебя полостная была. Не вздумай вставать раньше времени. Всë будет нормально. Я не буду его провоцировать. Но и план тренировок из-за него срывать мы не будем.
И да — ему хочется сказать, ты имеешь право на отношения.
Но не в среде! Не на виду у Рустама! Потеряйся и всем станет легче жить!
Но он никогда не скажет. Бессо болезненно справедлив в ущерб себе.
Да мне и на надо говорить. Я лучше него это знаю и понимаю. Что в среде — это моветон! А на виду — подстава! Но вот беда — Тарханову наши понималки по барабану!
А если я сейчас откровенно дам заднюю, то вообще не предсказуемо, как взбрыкнет Марат и что вычудит. Да я и не могу…
Сижу, виновато смотрю на Бессо. Ему и так хреново, а тут я ещё вынесла на эмоциях.
Сжимаю его руку.
— Просто выздоравливай. Без тебя нашей школы нет. Ты наш «папа», — улыбаюсь ему.
Сжимает руку в ответ.
В конце концов, мне надо уметь самой заботиться о себе.
— По акциям «папа» теперь Рустам, — ухмыляется недовольно. — Он выкупил долю одного из братьев. Но если мы возьмём первые места на этих соревнованиях, то у меня будет сумма, чтобы выкупить долю старшего брата. И мы будем в равных правах.
— Вот! А ты говоришь, Артёма снять.
Нельзя никого снимать. А новый мальчик из Европы в эти сборы не попадает?
— В следующем сезоне только. Но там неплохая подготовка. Думаю, выйдет со всеми на татами. Надо его заявлять.
— Я подготовлю документы.
— Звони мне почаще. Если что-то вдруг срочное у Тарханова ключи от моей тачки. Но просто так пусть без страховки не гоняет.
Прощаемся.
В магазине покупаю творог и клубнику. Заезжаю домой, в съёмную студию, чтобы перекусить. Поливаю цветы. Звоню Любе, выясняю, как там обстановка.
Пока болтаем, взбиваю омлет.
— Черт… Молока перелила.
Решаю, добавить муки и сделать блинчики. Фарширую их творогом и ягодой. Ловлю себя на мысли, что готовлю для Марата.
Съев один, остальные складываю в контейнер.
И можно ещё конечно побыть дома. Но тревога скребет так, что мне практически больно находиться вне базы. Потому что я тоже ничего не контролирую. Представляю каково Бессо!
Снимаю любимые шорты. В таких нельзя ходить при Рустаме. Он будет беситься.
