Мои родоки одного меня не вывозят, а тут шестеро. Он и с Яшей, наверное, поэтому носится. Если бы не Бес, полетел бы этот распиздяй не пойми куда.
— Ээ! Чего там опять про «Яшу» за глаза?? — выходит Ванька из-за деревьев.
— Распиздяй ты, говорю, — выдыхает в его сторону дым Ромка. — Скуриваешь вот нас, сбухиваешь. Гопота…
— Ааа… Это — да!
Кидаю в него пачку. Достаёт сигарету, прикуривает. Огонь не желает попадать на кончик сигареты.
Вытягивает руку, пальцы трясутся. Тоже вытягиваем. У всех так.
— Завтра сдохнем.
— Это он спецом, чтобы у тебя на Максимовну сил не осталось, — улыбается Яша. — Колыбельная такая.
— Где она?.. — пишу ей сообщение.
— Пока не с ним, чего париться?
— А он где?
— Не знаю…
Тушу сигарету.
— Пойду прогуляюсь, — поднимаюсь я.
— Терминатор! — качают головой пацаны, ложась спиной на ствол.
Я терминатор, да. Меня нагрузкой хрен положишь.
Глава 27. Не усугублять
— Здесь яблоки, бананы, йогурты, батончики протеиновые… Выздоравливай. Ты нам очень нужен, Бессо.
Бес без настроения, молчалив, бледен…
— Тебе не нужно возвращаться на базу, Алёнка.
— Артём после кросса с серьёзной травмой, — опускаю взгляд. — Завтра курс инъекций у старших начинается.
— Там Люба.
— Люба обычная медсестра, Бессо. Она может таблетку дать, давление измерить и к врачу отправить. А Артему нужна реабилитация — массаж, инъекции, ортезы.
— Я сниму Артёма со сборов.
— Он будет просто в восторге! Супер мотивация! Парень имеет все шансы победить в своей категории. Я проколю его регенератором, поставлю ортез.
Он сможет! А всех остальных тоже снимешь? Тарханова, например?
— Тарханов — это косяк, — недовольный вздох.
— Да. Это мой косяк, — накрывает меня. — Я же теперь монашка до скончания веков, правильно? Любое моë общение с мужчиной — подстава. Так? Потому что наш чемпион — это честь школы и твоей семьи. И ему позволено то, за что любой другой сядет.
— Стоп-стоп… Нет. Я не это имел в виду! Конечно, ты имеешь право на общение и отношения. И я не чемпионство его спасал! — заводится Бес.
— Ладно. Извини.
— Я чувствую себя беспомощным! — злится. — Находясь здесь, я не могу тебе гарантировать того, что обещал. И только поэтому прошу тебя…
— Я знаю. Но я всë равно поеду. Я не могу так больше. Мы оба пленники с тобой его неадеквата. Так нельзя жить!
— Что я мог сделать, Алëн? Нет, наверное, что-то мог… — трет он лицо.
— Да ничего ты не мог! Прекрати винить себя. Не ты виноват. И не я. Тогда нужно было так. Я тебя понимаю.
