А не вот это всë…
Ложусь горящей щекой на прохладный стол.
Мамочка… Что теперь будет?
Дотягиваюсь до телефона. Там гора сообщений от Рустама. Откуда он взял мой номер?
Не читаю… Не хочу.
Во мне сейчас такие эмоции… Там только Тарханов! И сейчас, когда все оставили меня в покое, я закрываю глаза, позволяю себе их переваривать.
Каждый поцелуй…
Каждое прикосновение…
Взгляд…
Слово…
И отнимающие волю, его властные движения вглубь меня!
Нельзя это развивать. Как тогда жить дальше без этого?
Короткий стук в открытое окно.
Поднимаю раскалывающуюся голову. Кружка с кофе…
Делая глоток смотрю, отодвигая штору. Кошмар мой вместе с самбистами бежит по дорожке. Впереди всех. В голове крутится корм для моих бабочек — такое открытое и искреннее: «Я люблю тебя»…
— Ммм… Котёнок мой.
Глава 19. Соскучился
В бассейне в обед — час-пик. Народ отмокает после изнурительных утренних тренировок.
Сил нет даже попрыгать с борта. Просто лежу звездой на воде.
— Алёна Максимовна! — доноситься до меня мужской голос.
Поднимаюсь, забывая про усталость, ищу её взглядом. Сидя на бортике, опустила ноги в воду.
— Давайте, я Вас плавать научу? — подплывает к ней один из дзюдоистов, складывает локти на ботик.
Его локоть прямо рядом с её бедром. Меня передергивает.
— Я умею, Миша.
— Может, Вы меня, тогда, научите? — флиртуя. — А то я пока на Вас любовался, разучился.
Я тебя, сейчас, блять, тонуть научу и разговаривать разучу.
Срываюсь с места в их сторону.
Алëна, бросив на меня строгий взгляд, чуть заметно отрицательно качает головой.
Торможу, словно врезаясь в стену. Нормально… Это я что — молчать должен?!
Сцепляемся с Аленой упрямыми взглядами. Ещё раз качает мне отрицательно головой, хмуря брови.
— Вы, Миша, к девушкам нашим обратитесь, думаю, они с удовольствием…
Вытаскивает ступни из воды, уходит.
— Вода в бассе сейчас закипит, смотри, — стебутся за спиной Ромка с Яшей. — Тарханов, ты чо?
— Ничо, — цежу я.
— Да, перестань, сама она прекрасно с отшиванием справляется, — тихо бросает мне Яшин.
Это так, да. Но, если у неë есть я, то достаточно это просто показать, чтобы все остальные откололись. Это же логично? Но она не хочет. От этого внутренности сжимаются в комок. Как перед боем, где практически нет шансов. С соперником заведомо гораздо сильнее. Но и на таких боях я всегда выдавал максимум. Поэтому не сдуюсь и сейчас.
Меня разрывает от противоречивых эмоций. Я даже не хочу проговаривать их себе. Всë понятно, в общем-то.
