Но мужчина замирает и начинает судорожно покрывать мои губы быстрыми поцелуями.
— Тише, малыш, тише. Тебе нужно привыкнуть ко мне. Может быть больно некоторое время, это нормально, — хрипло выдавливает он из себя, будто давится этими словами и ему больно их произносить. — Сейчас я побуду в тебе еще чуть-чуть и ты привыкнешь, — он проводит языком по моей щеке, слизывая слезу, о которой я и не догадываюсь.
Когда мои глаза успели стать влажными?
— Вот так? — спрашивает парень и легонько двигается во мне, облизывая при этом мои губы.
— Так? Как, Ева?
Я прислушиваюсь к собственным ощущениям, уже нет того огня, но жжение никуда не пропадает, зато теперь мне приятно чувствовать себя наполненной, это так странно и необычно.
— Все хорошо, — я провожу рукой по его скуле, челюсть Мира напряжена настолько, что он мне кажется каменным. Идеальный мужчина высеченный из гранитных пород. Глаза, которого закатываются, стоит только ему услышать мои слова.
И Мир сразу же начинает двигаться.
Сначала медленно, плавно, неторопливо, но с каждой минутой его движения становятся все приятнее, все быстрее, я расслабляюсь и сама не замечаю как начинаю двигать бедрами в такт ему, подстраиваясь, принимая его в себя.
Мирон закидывает мои ноги к себе на плечи, растягивая меня по новой. Внутри от такого острого и глубокого проникновения начинает что-то сжиматься, я часто дышу, чувствую, как на мой лоб и грудь скатываются капельки пота. Обнимаю мужчину, движения которого ускоряются в каком-то неимоверном темпе, Мир вздрагивает, погружаясь в меня до основания, и, кажется, я слышу его тихий стон.
Такой мягкий и беззащитный, слово он страдает от боли. Все во мне отзывается на этот звук и я сжимаюсь вокруг члена Мира, подрагивая и дрожа всем телом. Я кончаю и с хрипом произношу его имя.
— Мирон… — протяжно повторяю опять, задыхаясь. Я по-прежнему не могу справится с поглотившим меня удовольствием и не сразу замечаю как напрягается мужчина.
Не понимаю как, но чувствую, что между нами словно опускается завеса.
Настоящая стена разделяющая нас.
Я начинаю дрожать от холода, ничего не понимая.
Мир коротко целует меня в губы, словно успокаивая, накрывает одеялом и быстро спрыгивает с кровати.
Я хочу спросить его, куда, но язык словно прирастает к небу.
— Я быстро, малышка, после такого мне срочно нужно покурить.
Что за бред? Он же не курит.
Мир по-прежнему голый, разворачивается и уходит, словно сбегает. А я хочу закричать, но не могу.
