— Доброе утро, — лепечу едва слышно, заставляя парня повернуться и улыбнуться. Мирон.
— Доброе, — парень улыбается мне и спрашивает: — Кофе?
— Не откажусь.
Я хочу сесть на стул, но Мирон не дает, обхватывает меня за талию и усаживает на барную стойку, устраиваясь у моих ног.
— Хочу тебя, снова, — шепчет где-то в районе моего уха и целует меня в шею. Больно впивается в нежную кожу и проводит языком по мочке, вызывая россыпь мурашек по телу.
Он плотно прижимается ко мне, поднимает платье и придвигает к себе за ягодицы, проводя по спине руками.
Я дрожу от его ласк и запускаю руки в жесткие мужские волосы, притягивая парня ближе и утопая в его объятиях.
— Ева, — тихо шепчет он. — Грязная девочка Ева, — он ловит мой подбородок губами и целует его, сжимает меня в своих руках, а после резко отстраняется, упирается руками о столешницу и смотрит на меня так, что я тут же сжимаюсь.
Парень осматривает мои оголенные бедра и кружевные трусики, выглядывающие из-под платья.
Его взгляд темнеет, а челюсти сжимаются так, что я слышу скрип зубов. Мирон переводит взгляд на меня, и я замираю. Смотрю в его темные глаза и жду… подсознательно уже знаю, что он скажет, но втайне еще надеюсь, что все будет не так.
— Ты так наивна, Ева, — он мотает головой и прикрывает глаза. — Тебя так легко обмануть.
Парень отрывается от меня и отходит, а я спрыгиваю со столешницы и натягиваю платье почти до колен.
— Зря ты сделал это, Кирилл, — я высоко задираю подбородок и смотрю прямо в его глаза.
— Зря полез ко мне. Тебе самому не противно?
— А тебе? — тут же отзывается он. — Не противно представлять меня, когда тебя трахает моя копия? Не противно желать другого, наивно полагая, что хочешь его? Ты же течень, блять, под моими пальцами!
— Хватит! Прекрати, — кричу я и с силой впечатываю руку в его щеку.
— Не прекращу, — парирует парень. — Ни за что! — он подлетает ко мне и снова вжимает в стол, тянет не себя и зло рычит: — Не прекращу, потому что ты хочешь меня.
— Нет, — упрямо мотаю головой. — Нет, — толкаю его в грудь, но он продолжает стоять на месте. — Уйди, господи, уйди. Оставь меня! — я бьюсь руками о его грудь, и он отпускает меня.
Отходит на несколько шагов, сжимает руки в кулаки и смотрит на меня исподлобья. Его грудь вздымается от шумного дыхания, а сам парень, кажется, выточен из камня, настолько он напряжен.
