Агатка садится рядом, молчит, потом спрашивает, с трудом выговаривая слова:
– Ты его убила?
Я поднимаю голову, поворачиваюсь к ней. Мысль о том, что я могла убить Стаса, кажется до того нелепой, что я начинаю смеяться."
"– Фенька, у тебя башка седая, – говорит сестра. В комнате повисает тишина, пока Агатка не произносит: – Ты только из своей жизни публичного покаяния не устраивай. Никто не оценит. Подумай об отце.
Пачка сигарет давно опустела, язык жгло от горечи. Я зябко поежилась. Стемнело, дети, а вслед за ними и старушки-соседки покинули двор.
Было тихо, только запоздавший трамвай прогрохотал по улице. Опершись на перила, я разглядывала звездное небо, пока в прихожей не зазвонил телефон. Я нехотя поплелась туда. Сняла трубку и послушала гудки. Пожала плечами и вернула трубку на место. А потом испугалась. В голову пришла совершенно нелепая мысль.
– Чушь, – осадила я себя. – Ему незачем мне звонить.
В ту первую зиму я добилась свидания с Лешкой. После того как уехал Стас, единственным моим желанием было отправиться к следователю.
Но с этим вышла незадача. Признаться в убийстве, ничего не рассказав о Стасе, было бесперспективной затеей. Я буду иметь дело с профессионалами, и из меня быстренько все вытряхнут. А рассказать о Стасе я не могла. Или не хотела, бог знает. Вряд ли он рассчитывал на мое молчание, скорее всего, просто в нем не нуждался. Вот я и потащилась к Лешке со смутными намерениями и еще более смутной надеждой. Лешка вошел осунувшийся, похудевший, но смотрел твердо. Может, оттого и выглядел непривычно.
Он улыбнулся и сказал:
– Привет. Знал, что приедешь.
– Куда ж мне деться? Как ты здесь?
– Нормально. Дотяну.
Я смотрела на него, собираясь с силами.
– Лешка…
– Молчи, – перебил он. – Ничего я знать не хочу. И мысли, что ты мне чем-то обязана, из головы выбрось. Я тебя любил и сейчас люблю.
– Зря, наверное.
– А в жизни, Фенька, все зря. Больше не приезжай. И глупостей не делай.
– Лешка…
– Молчи, я сказал. Не знаю, кого ты защищала, а я защищаю тебя.
И ни в чьем сочувствии не нуждаюсь. Поняла?
Мне оставалось только кивнуть в ответ. Я его понимала. В общем, наша встреча мало что изменила в моей жизни. Временами мне казалось: время остановилось там, в деревенском доме, и я все еще сижу в чулане с низким потолком и бельевой веревкой. Стас был прав, когда сказал: неизвестно, что для меня хуже. Стас… я покачала головой. Поверить в то, что он сейчас где-то рядом, было почти невозможно… Я прошла в кухню, включила свет.
