Девушка, стоящая в толпе, тихо охнула и принялась расталкивать локтями людей, чтобы выбраться.
– Держи ее! Держи! – кричали в ярости жители острова, хватая беглянку за руки и подводя к ярлу.
– Я не хотела, не хотела, – всхлипывала та, падая перед ним на колени. – Господин мой, Ингвар, простите. Я не хотела. Я случайно забыла, случайно, – несчастная захлебывалась в рыданиях, загребая скрюченными пальцами влажную землю.
– Я верю тебе, – внезапно проговорил ярл, чуть наклонившись к ней. – Первый раз случайно. А второй? Второй нет! Второй раз ты намеренно это сделала, когда услышала, что Сван обвинил в этом Гвендолин, не так ли Лива? – девушка содрогнулась и еще ниже опустила голову.
– Я бы мог тебя отдать разъяренной толпе, Лива. И меня никто не посмел бы обвинить. Но я сделаю так, как подобает по закону. Мы созываем тинг. Тебя ждет суд.
Затем, выпрямившись, Ингвар громко во всеуслышание объявил:
– Лива Эвелинсдоттир, ты обвиняешься в пособничестве унандэ, что привело к трагическим последствиям, и использовании приворотного зелья, которое на нашем острове является противозаконным.
Зная наши законы, ты переступила их в угоду своим алчным целям и теперь понесешь справедливое наказание!"
"Из груди девушки вырвался отчаянный вой. Ее схватили под руки и куда-то увели, но у меня в ушах еще долго звучали ее жалобные крики и мольбы.
Как мы добрались домой, я даже и не помню. В голове лишь воспоминания о том, как невыносимо хотелось спать. Руки и ноги казались нечеловечески тяжелыми и неповоротливыми, а глаза слипались сами собой.
Последние крупицы силы ушли на то, чтобы обмыться от грязи и крови Свана и лечь в кровать.
Глава 48
– Так все-таки, как Сван? – повторяю ранее заданный вопрос, выныривая из водоворота воспоминаний.
– Плохо, – отводит глаза ведьма. – Но мы все за него молимся.
Вина снова черной гадюкой сжимает мое сердце. Я опускаю ресницы, стараясь сдержать слезы, но несколько горячих капель все равно падают на мои сложенные поверх одеяла руки.
– Я тоже буду молиться, – тихо обещаю, не зная, что еще могу сказать.
Ах, если бы у меня был мамин дар, если бы я умела лечить и возвращать души умирающим. Видно мне просто на роду написано нести всем окружающим смерть.
– Не расстраивайся, Гвен, – гладит меня по волосам Йорун. – На все воля богов. Мы не в силах изменить свою судьбу.
Ее словам не хочется верить, быть игрушкой в руках бездушного фатума и проживать свою жизнь по указке для меня страшно, немыслимо и гадко.
