Издали, с берега серого моря, за всем происходящим внимательно следила крылатая паучиха.
6Бист едва дышал. Мне было горько и печально смотреть на его состояние. Я пахла горем.
— Не следовало нести столько пищи. Лучше бы я несла тебя.
Бист слабо подергал задними ногами.
— Не говори ошибочных слов. Детям нужна энергия.
— Детям нужно крепкое семя, — оборвала я резко. — Я не хочу потерять половину яиц в первое спаривание.
— Найди другого самца, — беспомощно предложил Бист.
Я чуть не укусила его от злости.
— Носитель вируса! — Эмоции шипели в груди. — Я обещала сделать тебя отцом моей первой кладки, и я сдержу обещание.
— Делай, как будет лучше для детей, а не для меня.
— Ты мне нравишься, — сказала я внезапно.
Бист замер.
— Нечеткая формулировка?
— Ты нравишься мне, как партнер. Я хочу ячейку.
Он отпрянул всеми ногами.
— Но… Я… За что?! — от страха у него посинели глаза. — Яхтырлы… Не лишай меня гнкр!
— Ты мне нравишься, — повторила я мрачно.
Бист задрожал.
— Прошу… Я с самого вылупления мечтал о гнкр, — он закрыл все левые глаза.
— Яхтырлы… Я работал на заводе, много оборотов, гораздо больше, чем другие самцы. Я стал шахтером, поскольку тяжелый труд укрепляет органы. Я даже занимался испытанием подводных лодок, на глубинах в сотни нешг!
— Разве ты не говорил, что всегда хотел стать вулканологом? — заметила я.
— Говорил… Я много говорил! — Бист в отчаянии дергал ногами. — Я работал как десять аракара, как сто аракара, я хотел получить крепкое семя сразу после мгнфар.
Думал — крепкое семя привлечет самок…
— Правильно думал, — я щелкнула челюстями.
— Но я не хотел ячейку! — взмолился Бист. — Я хотел побыстрее спариться и получить гнкр! Все… Все самцы в моей кладке только и мечтали о гнкр…
— Что привлекает вас в гнкр?! — я гневно царапнула камни. — Потерять разум и стать зверем! Неспособным мыслить! Для меня это смерть! Я не хочу так умирать!
— Это не смерть… — Бист ласково погладил меня задними руками. — Это награда за боль.
Яхтырлы, мы рождаемся в боли. Сотни оборотов, бесконечное время мы работаем под водой, строим машины, делаем аракара сильнее. Боль и рабский труд, больше ничего, день за днем! А ночами… Ночами мы всплываем на поверхность и смотрим в небо, где сверкает прекрасное брюхо Матери. Место, где мы — те, кто отмучился — получаем заслуженный отдых.
Он так свирепо клацнул челюстями, что я даже отпрянула. Никогда не видела своего самца в подобном возбуждении.
