— Я — чего? А ты сам-то — чего? — отпарировал соперник, и тут же перешел в наступление: — Урод!
После этого оба принялись молча сопеть и топтаться. Насколько понимал Тионис, словесная перепалка еще не была окончена, стражник сейчас искал веские доводы в свою пользу. И нашел как минимум один:
— Сам ты урод!
— Ты сейчас сказал, что я — урод! — бычок радостно ткнул в грудь стражника пальцем. — Понял, что ты сейчас сказал? Ты сказал, что я, Милга Кормчий, урод!
Стражник опять засопел, даже чуть попятился. Видимо, он попался в какую-то хитро расставленную в ходе этой дискуссии логическую ловушку.
Тионис не мог вполне оценить ее глубины, в силу болезненно развитого интеллекта, но предполагал, что слов сказано уже достаточно. Сейчас будет потеха!
Но бычок заговорил снова:
— Ты, сволочь, понимаешь, что твоя мать тебя больше не увидит?
Стражник сопел и топтался, явно не совсем понимая, что происходит, и тогда Милга Кормчий уточнил:
— Сдохнешь сейчас!
Дальше события развивались стремительно: стражник скинул с плеча топор, Милга со скрежетом вытащил меч.
Стражник замахнулся топором, отбив от стены порядочный кусок камня, Милга сделал шаг назад и присел. Стражник сделал шаг вперед, махнув своим тяжелым оружием, Милга опять шагнул назад, и тут же контратаковал, рубанув мечом. Стражник ловко принял удар на шлем (хорошо, хоть шлем есть, а то бы клинок сломался! — подумал Тионис) и опять взмахнул топором, но Милга снова успел отойти. Со второй попытки длинноволосый воин все же попал врагу по шее и брызнувшая из разрубленной артерии кровь оросила плащ стоявшего в стороне Тиониса.
Но и Милга Кормчий получил свое, по крайней мере так показалось чиновнику. Двери снова распахнулись.
— Что тут за безобразие?! — король появился со щитом и мечом, явно готовый вступить в сражение с напавшими на замок супостатами. — Милга! Ты убит?
— Нет… — прохрипел воин, поднимаясь. — Кольчуга выдержала… Почти.
Он развел в стороны руки, которые до этого прижимал к животу и на пол посыпались железные кольца.
Фонтан, бьющий из шеи стражника, быстро ослабевал.
— Я все пропустил! — расстроился король и в раздражении отшвырнул щит. — Такие воины, как ты, не должны сражаться без зрителей! Твоя смерть может оказаться не воспетой.
— Не прикажи казнить, мой король… — Милга, у которого по рубахе расплывалась красное пятно, склонил голову, насколько позволяла толстенная шея.
— Да ты ранен?
— Пустяки… — в подтверждение своих слов воин ударил себя кулаком в брюхо.
