Он ничего не заметил, для него тьма была постоянным спутником. Но теперь его веселый голос звучал как-то странно, неуместно на вмиг потерявшей уютность кухне.
— Что это? — не сдержалась Элу.
— Где?
— Нет света. Повсюду.
— Я не знаю, — сказал Антон.
— Наверно, авария на подстанции, — пытаясь исправить свою ошибку, бодро предположила Элу.
— Я не знаю, — растерянно повторил Антон. Подошел к Элу, неуверенно протянул руку. Словно и он в темноте потерял способность ориентироваться. Ткнулся пальцами в щеку Элу. Она непроизвольно отвела голову.
Спохватилась, поймала ладонь мальчика, сжала ее.
— Да ерунда, — сказала Элу. — Сейчас все починят.
— У тебя дыхание изменилось, — полушепотом сказал Антон. — Ты боишься темноты, да?
— Немножко. Тебе это не понятно, наверно.
— Почему же. Как раз наоборот, — очень по взрослому, с какой-то привычной горестью сказал Антон.
— Извини меня. Я глупости говорю.
— Нет, не глупости. Ты хорошая, — он, кажется, улыбнулся. — Допивай чай.
Они вернулись в комнату. Решили, что пора укладываться спать.
"
"— Ты ложись в маминой комнате, — решил Антон. — Пойдем, я покажу.
Он подсказал, где найти постельное белье. Помог надеть наволочки.
— Ну, спокойной ночи? — вопросительно сказала Элу.
— Да. Спокойной ночи.
— Тебе не нужно помогать?
— Нет, — он, кажется, удивился. — Зачем?
И ушел в темноту коридора. А Элу разделась, нырнула под одеяло и неожиданно быстро уснула.
Проснулась она от гула. Шел он отовсюду, словно весь дом превратился в огромный музыкальный инструмент, способный издавать одну лишь протяжную заунывную ноту.
Позвякивали стекла в окнах. Элу села, сонно огляделась. Что это? Который час? Она подняла запястье к глазам. В кромешной тьме стрелок на циферблате не разглядела. Сбросила ноги с кровати, поднялась. Вытянув руки, двинулась вперед и сразу же налетела на стену.
— Иди на мой голос.
Элу вздрогнула. Антошка? Он что, здесь, в комнате? Подавила дурацкий порыв заорать «Уйди, я не одета». Во-первых, темнотища, а во-вторых… даже если бы и прожектора тут светили, Антошке-то все едино.
Он нашел ее руку, потянул за собой. Так, в одних трусиках и майке, она и потащилась за мальчишкой. Он привел ее на кухню. Здесь было светлее. Красноватые отблески лежали на стенах. Элу снова взглянула на часы. Полтретьего.
— Что это? — спросил Антошка — Я проснулся, все гудит.
— Не знаю.
Она выглянула за окно. Ни одного огонька. Лишь в просветах между домами и деревьями наливалось цветом спелой вишни небо.
