Точь-в-точь хватило роста, чтобы, ухватившись за край деревянной обшарпанной рамы, подтянуться и ящерицей нырнуть в прямоугольный лаз форточки.
В квартире было хорошо, прохладно. И тихо, лишь где-то за стеной неразборчиво пиликал радиоприемник. Элу осмотрелась. Она находилась в комнате, которую многие отчего-то предпочитают именовать залом. Члены любой императорской фамилии пришли бы в негодование, предложи им такую залу.
Полы устилали ковры с неразборчивым орнаментом на псевдовосточный манер. Они приглушали звуки и, видимо, потому Элу, рассматривавшая хрусталь за стеклом польского шкафа-стенки, не расслышала шагов.
Когда она повернулась, в дверном проеме стоял, опираясь плечом о косяк, мальчик. И смотрел на нее, на Элу. То есть, казалось, что смотрел…
— Привет, — весело сказала она, — Антошка."
"— Здравствуйте, — отозвался сын Надежды. Голос его прозвучал неуверенно. Еще бы! Один в пустой квартире, и вдруг, невесть откуда, в комнате появляется человек. Кто знает, какие у него намерения, у этого незваного гостя.
Тем более, в газетах постоянно пишут разные страсти про воров и грабителей. Раньше не писали, а теперь будто плотину прорвало, в каждом номере «Вечерки»… «Впрочем, Антошка ведь не может читать «Вечерку», — сообразила Элу.
— Меня твоя мама прислала, — объяснила Элу. — Она ключи на работе забыла. Не бойся.
Она подошла к мальчику, взяла его за руку. Повторила:
— Не бойся. Мама внизу, мы сейчас к окну подойдем, и ты с ней поговоришь.
Мальчик кивнул и шагнул навстречу.
— Меня Элу зовут.
— Элу? — переспросил Антон.
— Да. Такое вот имя. Оно не русское.
— Красивое, — неуверенно сказал мальчик. Элу рассмеялась.
Они подошли к окну. Закрашенные щеколды, конечно, заклинило. Пришлось Элу вставать на подоконник и переговариваться с Надеждой через форточку.
Антон слушал, чуть наклонив голову. Он заметно успокоился, лицо разгладилось, исчезла крошечная складка на переносье. Наконец, он улыбнулся и сказал:
— Пойдемте, я покажу, где стремянка.
Элу спрыгнула с подоконника, Антон повел ее за собой.
Он отлично ориентировался в квартире. Когда-то, еще в детстве, Элу, зажмурив глаза, пыталась пройти из кухни в спальню родителей. Ей приходилось, растопырив руки, хвататься за стены, и даже так она умудрилась ушибить коленку о шифоньер. Антошка же шел легко, даже быстро. Приглядевшись, Элу заметила, что ладони мальчишка держит чуть навылет и иногда делает ими чуть заметные движения вперед, словно подстраховывая себя.
