Больше того, даже если бы стало ясно, что найденный гольф принадлежит ей, она на полном серьезе дала бы всем понять, что не видит в этом ничего особенного: «Что здесь такого? Из-за какой-то красной меточки вдвое платить? Ну вышила я ее. Кому от этого хуже?» Честно бы сказала, что думает. И это было бы справедливо. В обыкновенной школе такая прямота, может, и достоинство, но здесь, как ни странно, она вызывала смех.
«Думаешь, мы бедные?»
Я вспомнила возмущение Кадзуэ, когда я пыталась уверить ее, что у меня и в мыслях такого нет.
Мицуру легко тряхнула мягкими волосами, и я почувствовала сладковатый запах шампуня.
— Конечно издевательство. А что же еще, если все смеются над человеком, потому что у него плохо с деньгами?
— Но это же в самом деле глупо — на гольфах вышивку делать, — проговорила я с раздражением. Мне хотелось проверить реакцию Мицуру.
— Глупо, но ее тоже можно понять. Кому хочется быть девочкой для битья?
Не зная, что еще возразить, Мицуру неуверенно ковырнула сухую землю носком кроссовки.
Мои слова задели самую толковую ученицу, лучшую из всех на нашем потоке в школе Q.! Пустячок, а приятно. Все-таки она очень славная девчонка!
— Верно, конечно, хотя я не знаю, обиделась она или нет. А смеялись все в раздевалке потому, что гольфы вышивать — полная дурь. Не со зла же.
Я рассмеялась и хотела было продолжить, но Мицуру серьезно оборвала меня:
— Когда целая компания за спиной у других сговаривается против кого-то — это и есть издевательство.
— Ладно, тогда скажи: почему так происходит, почему старички все время что-то замышляют против новеньких? Почему все нас игнорируют? Ты же из их стаи.
Мицуру вздохнула. Огорчать ее не хотелось. Я думала, что члены касты вряд ли понимали, что превращают Кадзуэ в объект насмешек, поэтому слова Мицуру не совпадали с моими представлениями.
Касте было наплевать на новеньких, она изначально не собиралась смешиваться с нами, доводить отношения между двумя группами до насмешек и издевательств.
Однако новенькие этого не понимали и настойчиво добивались равенства в правах, чтобы к ним больше не относились с пренебрежением. У этой любви без взаимности не было конца.
— Правда, почему? — Задумавшись, Мицуру пощелкала ногтем по передним зубам. Позже я узнала, что она всегда так делала, если не знала, что сказать. Мицуру резко подняла голову. — Тут другое. Дело в условиях. У нас разные условия. Поэтому и отношение ко всему разное.
