Даже сейчас, когда папа заболел, между нами существовала связь, которая не поддавалась смерти — та, в которой я чувствовала себя драгоценной даже для тех, кого не было в живых.
Я схватила руку Селиана и поднесла ее к своему лицу, целуя ладонь, как Феникс целовал мою. Интимно. Опустошающе. Сердечно. Мы были на открытом месте, и этот акт был просто возмутителен, но Селиан не отстранился. Он уставился на меня, немного смущенный, приоткрыв рот. Часть мучений исчезла с его лица, и это стоило смущения от того, что я только что сделала то, чего не должна была.
— Что случилось с твоей сестрой? Как она…
— Джудит Хамфри? — Перед нашим столиком появился пухлый мужчина в мятом грязно-коричневом костюме.
Селиан убрал свою руку и выпрямился, чтобы представить нас обоих.
Мы все сели, и я быстро вытерла глаза. В течение следующих сорока пяти минут я наблюдала, как Селиан допрашивал парня, как будто не он оказывал нам огромную услугу, а наоборот. Я тоже задавала много вопросов, но, в конце концов, именно Селиан уговорил мужчину выступить в эфире.
Он был неумолим, обаятелен и чрезвычайно убедителен. Финн Сэмсон беспокоился о своей работе — и это было правильно, — но Селиан говорил с его сердцем, напоминая ему о морали и обо всех выживших после Холокоста пенсионерах, которые потеряли столько денег.
— Если ты заговоришь, они не смогут тебя уволить. Возможно даже, это послужит твоему повышению. Если кто-нибудь тронет твою позицию, мы устроим такое дерьмовое шоу, что вся нация поддержит тебя.
Каждая сеть в Нью-Йорке объединится ради тебя. Это факт и обещание. — Селиан протянул ему визитную карточку.
Это было самое страшное в моем боссе. Он мог бы уговорить вас пожертвовать свои органы науке, пока вы еще живы. У него была сверхъестественная способность заставлять вас хотеть угодить ему, хотя он ничего не делал, чтобы заслужить такую преданность.
Когда мы вышли из закусочной, я все еще была дезориентирована ослепительной демонстрацией власти Селиана.
И держала рот на замке, не желая раскачивать лодку. Я не ожидала, что он раскроется так, как до появления Сэмсона, и не хотела настаивать на большем. Селиан Лоран был подобен цветку. Чтобы насладиться его полным расцветом, мне нужно было выждать. Мне также было стыдно за то, что я взяла его за руку и заплакала за секунду до того, как мы встретили собеседника. Так много для поддержания спокойствия и профессионализма.
