— Спасибо, капитан Спаси-Стерву. Хочешь, я пошью тебе костюм? В чем твоя суперсила? В продвижении по служебной лестнице?
Парень стукнул своим плечом по моему, улыбаясь.
— Слишком много слов от девушки, которая была в пяти минутах от потери дома и чудесным образом нашла мужчину, который оплатит её долг в обмен на сексуальные услуги.
Откуда, черт возьми, он знает? Я поперхнулась слюной и закашлялась, а Милтон продолжал неторопливо идти рядом.
— «Сердце — одинокий охотник», — сказал он, срывая пучок листьев с деревьев, склонившихся над нами.
Я съежилась. Я ненавидела, когда он так делал. Это было издевательством над природой.
— Твой отец рассказал мне о книге. Теперь это имеет смысл, Джуд. Ты думала, что это твоя судьба и не впускала меня. Ты была самой милой, самой теплой девушкой, которая у меня когда-либо была, но в нас всегда было что-то не так. Я всегда жаждал тебя чуть больше, чем ты меня. И это всегда сводило меня с ума. Элиза была... Элизой. Она заставила меня почувствовать себя чертовски важным, понимаешь? Умным, веселым, молодым.
Все то, что не производило на тебя особого впечатления. Внезапно мне стало обидно, что ты не тот человек, который мог бы сказать мне все эти вещи.
— Мне жаль, что ты так себя чувствовал, но это звучит как оправдание, а измена — это не то, к чему ты приходишь. Это то, что ты решаешь сделать.
Я пнула маленький камешек на тротуаре. Милтон даже не посмотрел вниз, чтобы проверить цвет моих конверсов. Ему было все равно.
— И поэтому я здесь, — продолжил он. — Сказать тебе, что все понял.
Я совершил ошибку, и мне очень жаль, Джуд. Чертовски жаль. Но нам пора двигаться дальше. Послушай, я знаю, что роман с Селианом Лораном заставляет тебя чувствовать себя непобедимой. Я чувствовал то же самое с Элизой. Это мощно, верно? Заставляет тебя думать, что ты на вершине своей игры. Ты наделена силой, властью и получаешь все необходимые подтверждения. Но это не реально, детка. То, что есть у нас с тобой — это реально. Мы оба перебесились, и теперь пора возвращаться.
Нам.
Я остановилась, как вкопанная. Он замер рядом со мной, склонив голову набок, полуулыбаясь и щурясь на солнце.
— Подожди. Кто тебе это сказал? — Мой голос был перепелиной чашкой кофе, которую держала хрупкая рука, расплескивая через край.
— Жожо, это не важно.
— Ты потерял право считать, что для меня важно, а что нет, в тот день, когда засунул свой член в кого-то другого."
"Милтон нахмурился и сделал шаг назад, а когда моргнул, выражение его лица изменилось.
