Но просто для протокола: все, что я делаю или не делаю с другими людьми, было после того, как поймала тебя на том, что ты трахаешь своего босса. И прежде чем ты даже подумаешь угрожать мне, сказать правду моему отцу, не волнуйся — я сама ему все расскажу. На самом деле, прямо сейчас. Что касается остального мира — мне все равно. Это не «до свидания». Это прощание. Прощание, которое заканчивается на дерьмовой ноте, когда мы полностью разрываем связи.
Я развернулась и пошла домой, не потрудившись оглянуться и посмотреть на его реакцию.
Когда вошла в дверь, папа был в душе. Тот факт, что он чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы принять его без меня в доме, заставил бабочек расправить крылья в моей груди. Я подошла к «Скраблу» на столе — они были в середине игры, когда мы ушли — поменяла буквы с «обманщица» на «непокорность» (прим. обманщица на англ. deceiver, а непокорность defiant) и улыбнулась.
Вот так-то лучше.
Жизнь полна сюрпризов.
Были хорошие сюрпризы, например, узнать, что киска Джуд на вкус как нектар и сжимает крепче моего кулака.
Были и неприятные сюрпризы, вроде того, что моя бывшая совершенно голая стояла в моей квартире, мои запасные ключи триумфально болтались в ее пальцах.
Снова.
Я уронил чемодан и незамедлительно направился прямо к бару. К счастью, мы расстались до того, как у меня появился шанс стать настоящим алкоголиком. Лили определенно выглядела лучше за туманом крепкого алкоголя.
— Ты нудистка? Я давно не видел тебя в одежде, — задумчиво произнес я, расстегивая две верхние пуговицы рубашки.
— Ты забавный, — прошипела она, как предположил, в соблазнительной манере.
— А ты голая. Тебе бы не помешал новый гардероб. Откуда у тебя мои ключи?
Часть меня хотела знать, а другая боялась убить человека, который дал их ей — не то чтобы был длинный список на выбор. Но если это был кто-то из руководства, они могли попрощаться со своей работой.
— Твой отец впустил меня в квартиру твоей сестры. У нее был запасной ключ, и когда консьерж увидел меня с ними, я сказала ему, что мы снова вместе.
Что-то упало где-то в комнате, но, черт меня побери, если бы я знал, что именно. Может быть, мое сердце. Я услышал глухой удар об пол.
Камилла была единственным человеком, которого я свободно впускал в свою квартиру, и ее квартира все еще оставалась пустой, потому что ни у кого из нас не хватало духу войти внутрь. Лили была внутри. Трогала вещи. Брала их. Дышала тем же воздухом, что и Камилла.
