Мы шли по главной улице в тяжелом молчании, пока Селиан не затащил меня в кубинский танцевальный клуб. Мы пили текилу и смотрели, как другие танцуют и трутся друг о друга.
— Твой отец, кажется, думает, что ты влюбился в меня, — попыталась отшутиться я.
Селиан прижал большой палец к моей нижней губе, заставляя замолчать.
— Мой отец считает, что женщины должны оставаться на кухне, а глобальное потепление — это мистификация. Давай постараемся не воспринимать его слишком серьезно.
— Селиан…
— Я не ненавижу тебя, Джудит, — сказал он.
— И это больше, чем я могу сказать об остальном мире прямо сейчас.
Мы, спотыкаясь, вернулись в наш гостиничный номер, и у нас было достаточно секса, чтобы заселить целый континент — если секс так работает. Это было сердито, грустно и интимно. Казалось, мы вместе поднялись в воздух и испарились где-то в другом месте, более безопасном и лучшем. Но в глубине души я все еще помнила, что являюсь препятствием для Селиана.
Если я выйду из игры, то все его профессиональные проблемы могут исчезнуть.
Он мог бы жениться на Лили. Или, по крайней мере, остаться помолвленным навсегда.
Мог бы спасти LBC.
И мог бы иметь все, ради чего работал много-много лет, и все еще быть отстраненным ублюдком, который подбирал незнакомок в барах, чтобы удовлетворить свою физическую потребность.
Незамысловато. Понятно. Просто. Именно так, как ему нравилось.
В тот воскресный день я толкнула дверь своей квартиры и застыла на пороге, чувствуя, как сердце сжимается.
Мой чемодан с глухим стуком упал на пол.
Отец сидел за обеденным столом и, судя по всему, вел приятную беседу с Милтоном за моими любимыми манхэттенскими пончиками и чашками кофе. Мой бывший парень от души рассмеялся и подтолкнул что-то через стол, и тогда я заметила, что они играют в «Скрабл».
«Фантастически, черт возьми».
— А, вот и ты! — Милтон хлопнул в ладоши и повернулся ко мне всем телом, его лицо сияло искренней улыбкой.
Он хорошо выглядел в рубашке поло и с новой стрижкой, но все же не шел ни в какое сравнение с Селианом.
Не то чтобы красота имела какое-то отношение к тому факту, что мой завтрак в номер угрожал подняться в горло для очередного блевотного раунда. Еще одна вещь, в которой Милтон глотал пыль Селиана, была верность — даже когда мы формально не были вместе.
— Привет. — Я бросила ключи в уродливую миску, которую подарила миссис Хоторн, у входной двери, глядя между ними.
Папа отложил буквы и повернулся на стуле.
