"
"Между нами был кофейный столик, разделяя нас, как океан, и я понял, что не сказал Джуд всей правды, когда она спросила о моих отношениях с матерью. Честно говоря, у меня не было никаких отношений ни с одним из моих родителей. По правде говоря, у меня больше не было ни сестры, ни невесты. Я был не менее одинок, чем она.
— Ты никогда не любил Лили, — голос матери смягчился, и ее глаза последовали его примеру.
Я отрицательно покачал головой. Год назад я заботился о ней — каким-то хреновым образом. Но сказать, что я не люблю ее сейчас, было все равно, что сказать, что я не люблю есть испачканные дерьмом камни.
Настоящее преуменьшение века.
Мама кивнула.
— Ты можешь спасти LBC?
— Но не ценой того, чтобы быть несчастным всю оставшуюся жизнь. — Я вздернул подбородок. Все эти чертовы манеры бессердечного придурка были подхвачены мной дома, так что мама вряд ли могла винить меня за них.
Сердечные приступы в пятьдесят.
Безымянные девушки в бикини каждые выходные.
Бывшая жена, которая хотела бы видеть меня в гробу.
Нет уж, спасибо. Мне не нужна была жизнь моего отца. Каждый день в течение всей жизни я бы предпочел есть дерьмовые макароны и смотреть игру «Янки» в бруклинской квартире с двумя спальнями вместо одинокого пентхауса за шестнадцать миллионов долларов.
Однако, видя, как умирает бизнес моей семьи, я становился несчастным. Независимо от того, какой бы путь не выбрал, он вел к катастрофе.
Мама встала, осторожно подошла ко мне, встала на цыпочки и поцеловала в щеку.
— Ты совсем не похож на Матиаса, — прошептала она, — клянусь тебе.
«Абсолютная правда».
Я тащила чемодан вверх по лестнице в свою квартиру, издавая дикий стон. Зачем я упаковала всю свою комнату перед отъездом во Флориду? О, совершенно верно. Потому что хотела ослепить своего эмоционально закрытого босса, демонстрируя свой соблазнительный гардероб, состоящий из консервативных платьев восьмидесятилетней библиотекарши и нездорового количества конверсов.
Селиан предложил помочь мне с чемоданом, но я вежливо отказалась, и, думаю, он почувствовал облегчение.
Он знал, что папа все еще думает, что я с Милтоном. Как бы мой босс ни нравился моему отцу, он ударил бы нас обоих по репродуктивным органам, если бы подумал, что я обманываю своего давнего бойфренда.
Наше флоридское бегство обернулось не так, как планировалось после того, как мы покинули дом его матери. Пускание «блинчиков» по воде и покупки пластинок сменились обычным трахом, в котором мы терялись в торнаде чувств и оцепенения.
