Мой сын не только романтик, но и ненавидит деньги. Должны мы или не должны заключать сделки?
Мама махнула наманикюренной рукой.
— Думаю, что мы должны отказаться от сделок и добавить больше стажеров в отдел новостей, чтобы поддерживать текущие рейтинги.
— Я согласен с Матиасом, Айрис. Мои извинения. — Воротила №1
— Я тоже. — Воротила №2.
— И я. — Воротила №3.
Я захлопнул ноутбук, прежде чем мама успела ответить, и швырнул его через всю комнату. Он ударился о стену, упал на пол и разломился пополам. Мама откинулась на спинку мягкого дивана.
Ее подбородок сморщился, как будто она собиралась заплакать.
— Ничего не говори, — предупредил я.
— Если ты хочешь все исправить, тебе нужно поговорить с Лили.
«Пошла ты, мама».
Она потянулась за другой сигаретой, выпустив дым в сторону. Я встал и прошелся по комнате, запустив пальцы в волосы.
— Проглоти свою гордость. Прими ее обратно. Джудит — хорошая девушка, но в твоей жизни будет много таких Джудит. Есть только одна Лили, которая может спасти тебя.
Защити сеть своей матери.
— Сеть моей матери? — выплюнул я, недоверчиво смеясь. — Где, черт возьми, ты была последние десять лет, мама? Даже до того, как переехала во Флориду, тебе было наплевать на LBC. Ты ходила только на заседания совета директоров, да и то без особого энтузиазма и исключительно ради возможности поддеть отца. Ты могла бы справиться с этим сама, но решила отдать его какому-то некомпетентному мудаку, потому что работа — это не твоя проблема. Я провожу в редакции по десять часов в день.
Я живу этим, дышу этим. Но когда принимаю одно решение, которое не имеет к этому никакого отношения, это внезапно становится проблемой. Эта сеть принадлежит тебе не больше, чем мне. То, что Лили родилась в правильной семье, еще не значит, что она мне подходит. И эта чушь, когда ты женишься на ком-то, не глядя ему в лицо? У меня дома было место в первом ряду этого сценария, и уверен, что не испорчу для тебя концовку, когда скажу, что все закончилось плохо. И последнее: Джудит, на самом деле, не однодневка, — заметил я.
— Но я знаю несколько таких людей.
Теперь настала очередь моей матери встать и всплеснуть руками.
— Все, чего мы когда-либо хотели, это чтобы ты и твоя сестра были счастливы. Не надо мне этого благочестиво-лицемерного подхода. Если позволишь вспомнить, ты тоже не безгрешен.
Пнул ногой раму ее драгоценного дивана. Ценник упал, и я испытал болезненное удовольствие от того, как символично это ощущалось.
