Спал ли он на своей кровати, да и где была его кровать? Это не имело никакого значения, если он не знал главного: где тот мир, в котором он находится?"
"Сергей сполз вниз, больно ударился о пол, потирая руку, перешагнул через какие-то тела и добрался до двери. Распахнул ее. В глаза сразу же бросился серо-белый казенный коридор с тусклой лампочкой, оплетенной проволокой, всегда напоминающей ему розу за решеткой.
«Это концлагерь», — подумал он в самый первый раз, когда очутился здесь, и потрогал проволочную сетку рукой.
Мысль так и пульсировала в нем: это концлагерь, и он умрет от высокого напряжения. Ведь проволока — это тот враждебный крюк, который зацепит его здесь. А потом прибьет к стене, словно залетевшую на свет бабочку.
Именно для этого нужны были люди вокруг, очень много, бесконечно много людей — чтобы не дать себе зацепиться за проволочный каркас. Ведь ничего, кроме чужих, безразличных тел, не могло спасти от этого света.
Он задыхался.
Ноздри, рот, горло были забиты ватой из липкого стекла, воздушной прослойкой, впитавшей в себя все запахи: кисловатого вина, черствого, вчерашнего хлеба, водопроводной воды и запах нескáзанных слов, тех самых, которые он мог произнести, но так и не сделал этого… У слов, конечно же, был самый страшный запах. От него кружилась голова.
С интересом он вдруг задумался: а ел ли он что-нибудь со вчерашнего дня? Не вспомнил… Впрочем, это было уже не важно.
Снова переступив через какое-то тело, застрявшее на самом пороге двери, Аджанов вышел в коридор.
Свет здесь был совсем тусклым. Рывок, и руки его уперлись в холодный остов стены — он почему-то пошатнулся и едва устоял на ногах.
«Холодное начало», — закружилось в голове. Сценарный термин, означающий, что первый эпизод заканчивается избитой шуткой. Да, эта шутка была стара как мир — упереться в стену, чтобы не упасть и устоять на ногах! Достойный эпизод для «холодного начала».
В коридоре духота не ушла, наоборот, она стала еще более плотной, словно находящегося в нем Сергея запечатали сургучом, как бандероль, упакованную так, чтобы ее отправили по железной дороге к неведомому адресату.
Впрочем, он был бы не против. Хоть какое-то разнообразие в жизни — путешествие куда-нибудь. Но так не бывает. Нет такой почты.
Медленно, пошатываясь, держась за стены влажными, скользящими ладонями, Сергей двинулся вперед.
