Да, они были очень разные — лохматые, в модных джинсах или вельветовых костюмах, ну или выглядевшие так дорого, как Аля, — в невероятных платьях, — все они отличались от тех людей, которых Емельянов привык видеть. Все они были иные…
Если бы Константин знал и любил кино, то в этой толпе он узнал бы много известных киноактеров, бывших в то время на съемках в Одессе, но он их не знал. А потому совсем не испытывал того благоговения, которое испытал бы любой зритель при виде звезд кино. Если Аля хотела именно этим произвести впечатление на своего кавалера, то она явно просчиталась: присутствие звезд ему абсолютно было неинтересно.
Глянув по сторонам, она потащила Емельянова к импровизированному буфету — двум столам у стен, на которых была разложена нехитрая снедь: бутерброды с сыром и колбасой, печенье, конфеты. Понятно, что были здесь и стаканы, и бутылки с вином. Раздобыв где-то два изысканных бокала — Аля явно была здесь не в первый раз, — она наполнила их. Пригубив, Емельянов узнал дешевое молодое вино, которое продают на разлив на Привозе.
Увидев Алю, народ, находившийся в комнатах, начал оживляться. Вокруг нее сразу образовалась толпа.
— Ну, ты походи пока тут, осмотрись, — бросила она Емельянову, и ее буквально затянуло в этот водоворот."
"С отвращением потягивая кисловатое красное вино, Константин принялся ходить по комнатам. Был ли здесь пресловутый вор, о котором говорил Тищенко? Емельянов не знал, однако он не чувствовал отчетливо в воздухе запаха криминала. Надо сказать, что в этом плане опер доверял себе на все сто: когда он попадал в криминальную среду, нюх его обострялся, и он становился похожим на охотничью собаку, взявшую след.
Нет, здесь ничего такого не было. Это означало, что тут не было ничего криминального. Емельянову враз стало скучно.
Чтобы развлечься, он начал разглядывать картины и мебель. Комнаты были обставлены достаточно интересно, здесь было на что посмотреть. Иногда он бросал взгляд на людей. Кто-кто танцевал под крутящиеся бобины магнитофона, на каком-то диванчике играли в карты, где-то курили… Емельянов не знал здесь никого, кроме Али, так что поговорить ему было не с кем.
Оставалось только одно — наблюдать. Впрочем, именно это — молча наблюдать — и любил Константин больше всего.
Но и наблюдения без цели очень быстро ему наскучили. Емельянов вышел в коридор — длинный, унылый, обычный коридор коммунальной квартиры. И почти сразу увидел трех соседок, которые, жестикулируя, что-то очень бурно обсуждали.
