Но не успел он поесть, как ему захотелось пить; он совершенно не принял этого в расчет.
Он боролся с жаждой до тех пор, пока не почувствовал, как его иссохший язык прилипает к нёбу.
Тогда, не в силах больше противиться сжигавшему его огню, он позвал.
Часовой отпер дверь; лицо его было незнакомо узнику.
Данглар решил, что лучше иметь дело со старым знакомым. Он стал звать Пеппино.
– Я здесь, ваше сиятельство, – сказал разбойник, явившись с такой поспешностью, что Данглару это показалось хорошим предзнаменованием, – что вам угодно?
– Пить, – сказал пленник.
– Вашему сиятельству должно быть известно, – заявил Пеппино, – что вино в окрестностях Рима неимоверно дорого.
– В таком случае дайте мне воды, – отвечал Данглар, пытаясь отразить удар.
– Ах, ваше сиятельство, вода еще большая редкость, чем вино: сейчас такая ужасная засуха!
– Я вижу, все начинается сызнова! – сказал Данглар.
И он улыбался, делая вид, что шутит, хотя на висках его выступил пот.
– Послушайте, мой друг, – сказал он, видя, что Пеппино все так же невозмутим, – я прошу у вас стакан вина; неужели вы мне в нем откажете?
– Я уже вам говорил, ваше сиятельство, – серьезно отвечал Пеппино, – что мы не торгуем в розницу.
– В таком случае дайте мне бутылку.
– Какого?
– Подешевле.
– Цена на все вина одна.
– А какая?
– Двадцать пять тысяч франков бутылка.
– Скажите лучше, что вы хотите меня ограбить? – воскликнул Данглар с такой горечью в голосе, что только Гарпагон мог бы оценить ее по достоинству.
– Это будет проще, чем сдирать с меня шкуру по частям.
– Возможно, что таково намерение начальника, – сказал Пеппино.
– Начальника? А кто он?
– Вас к нему водили позавчера.
– А где он?
– Здесь.
– Могу я повидать его?
– Ничего нет проще.
Не прошло и минуты, как перед Дангларом предстал Луиджи Вампа.
– Вы меня звали? – спросил он пленника.
– Это вы, сударь, начальник тех, кто доставил меня сюда?
– Да, ваша милость. А что?
– Какой выкуп вы за меня требуете?
– Да просто те пять миллионов, которые у вас с собой.
Данглар почувствовал, как ледяная рука стиснула его сердце.
– Это все, что у меня есть, сударь, это остаток огромного состояния; если вы отнимете их у меня, то отнимите и жизнь.
– Нам запрещено проливать вашу кровь.
– Кто вам запретил?
– Тот, кому мы повинуемся.
– Значит, вы кому-то повинуетесь?
– Да, начальнику.
– Мне казалось, что вы и есть начальник.
– Я начальник этих людей; но у меня тоже есть начальник.
