– Вы понимаете, почему я пришла?
– Вы пришли поговорить со мной о том, что случилось в вашем доме?
– Это ужасное несчастье, сударь.
– То есть неприятность.
– Неприятность! – воскликнула баронесса.
– Сударыня, – отвечал королевский прокурор с невозмутимым своим спокойствием, – я теперь называю несчастьем только то, что непоправимо.
– Неужели вы думаете, что это забудется?
– Все забывается, сударыня; ваша дочь выйдет замуж завтра, если не сегодня, через неделю, если не завтра. А что касается жениха мадемуазель Эжени, то я не думаю, чтобы вы о нем жалели.
Госпожа Данглар посмотрела на Вильфора, изумленная этим почти насмешливым спокойствием.
– К другу ли я пришла? – спросила она со скорбным достоинством.
– Вы же знаете, что да, – ответил Вильфор, и щеки его покрылись легким румянцем.
Ведь это заверение напоминало об иных событиях, чем те, которые волновали обоих в эту минуту.
– Тогда будьте сердечнее, дорогой Вильфор, – сказала баронесса, – обращайтесь со мной, как друг, а не как судья, я глубоко несчастна, не говорите мне, что я должна быть веселой.
Вильфор поклонился.
– За последние три месяца у меня создалась эгоистическая привычка, сударыня, – сказал он. – Когда я слышу о несчастьях, я вспоминаю свои собственные несчастья, это сравнение приходит мне на ум даже помимо моей воли. Вот почему рядом с моими несчастьями ваши несчастья кажутся мне простыми неприятностями; вот почему рядом с моим трагическим положением ваше положение представляется мне завидным; но вас это сердит, оставим это.
Итак, вы говорили, сударыня?..
– Я пришла узнать у вас, мой друг, – продолжала баронесса, – что ждет этого самозванца.
– Самозванца? – повторил Вильфор. – Я вижу, сударыня, вы, как нарочно, то преуменьшаете, то преувеличиваете. Андреа Кавальканти, или вернее, Бенедетто – самозванец? Вы ошибаетесь, сударыня: Бенедетто – самый настоящий убийца.
– Сударь, я не спорю против вашей поправки; но чем суровее вы покараете этого несчастного, тем тяжелее это отзовется на нашей семье.
Забудьте о нем ненадолго, не преследуйте его, дайте ему бежать.
– Поздно, сударыня, я уже отдал приказ.
– В таком случае, если его арестуют… Вы думаете, его арестуют?
– Я надеюсь.
– Если его арестуют (а я слышу со всех сторон, что тюрьмы переполнены), оставьте его в тюрьме.
Королевский прокурор покачал головой.
– Хотя бы до тех пор, пока моя дочь не выйдет замуж! – воскликнула баронесса.
– Невозможно, сударыня; правосудие имеет свой порядок.
