Собственно, его характер и испортился только после ее смерти. Когда в корень потерявшие берега бояре женщину самым бесхитростным образом отравили. Наплевав на интересы Царя и его возможную месть.
– Перетопчется! – болтали они."
"И были во многом правы. Потому что Государю не мог открыто приказать арестовать или тем более казнить кого-то из влиятельных бояр-князей. На все требовался повод. Да такой, чтобы еще и большинство боярско-княжеской тусовки одобрили. А то ведь пойдешь поперек ее – и сразу последуешь за отцом с матерью… и, как болтали, дедом[56].
Да и историю о том, как его бабка – Софья Палеолог – боролась со старшим сыном деда, дабы своему потомству дать путь, он знал на зубок. Чуть оступись – и все – тут же со свету сживут. Посему Иоанн Васильевич мог рассчитывать только на возможность чужими руками натаскать каштанов из огня. И лишь закрепить своим приказом уже получившийся факт. Во всяком случае – пока.
Царица же прикладывала все усилия к тому, чтобы укрепить свою семью. Не род, из которого она вышла.
А именно семью. То есть, усилить положение мужа и дать будущее своим детям. И для Государыни Андрей был откровением.
Он уже сейчас был достаточно опасным, дабы никто из представителей боярско-княжеской тусовки не шел на прямое обострение с ним. Мрачный финал Курбского достучался до каждой, даже самой деревянной головы. И никто не жаждал оказаться вот так же – на траве с рассеченным лобком и яйцами, скатившимися в сапоги.
Андрей был страшилкой в руках Царя. Что позволяло ему изрядно охладить самых горячих бояр да князей.
Но имелась и беда – Государь сам опасался своего воеводу. Особенно после разговора с тем отцом Дионисием, что рассказал ему о делах минувших, о том, как в былые годы в ромейских землях полководцы брали власть, свергая Василевсов.
Дурные слова.
Но они запали в самую душу Царю.
И Царице требовалось разобраться в очень важном вопросе – кто стоит за Андреем. Ведь женщина – это главный источник желаний большинства мужчин. И рассматривать мужа в отрыве от жены глупо.
Вот она и приехала – знакомиться. Сам Царь, конечно, уже имел возможность пообщаться с Алисой. Но он мужчина и в делах женских мыслил мало и многое мог упустить, что прекрасно понимал. Посему и отпустил супругу с инспекцией на ковровую мануфактуру.
– Государыня, – уважительно поклонившись, произнесла графиня. Визит этот был настолько внезапный, что ее не успели предупредить. – Я немедленно велю накрывать на стол. Но прошу простить меня. Не ведала, что ты приедешь.
