Честное слово, я потерявшаяся душа. Не знаю, как вам это доказать, но я не вру. Мне и хоспидичка Хилапея говорила это. Она меня лечила, я ж память потеряла… Меня местные, когда я сюда угодила, сочли сумасшедшей. Только вот госпожа Хилапея и помогла.
– Не тараторь, – строго оборвала её старуха и своей тростью легонечко шлёпнула девушку по голым ногам. – Поторопись, некогда госпоже управляющей ждать тебя долго.
– Я сейчас! Я быстро! – заполошно всплеснула руками блондинка и рванула в дом.
– Я ждала вас. Почему так долго? – обратилась ко мне странная вампирша, как только её подопечная исчезла с глаз.
– Ну… – растерялась я. – Как-то вот.
– Девчонка память не до конца обрела. Её магия просит другой энергии. А ты ей помоги, проводница, – хмуро указала она на меня перстом. Пальцы у неё были искривлённые болезнью суставов, уж не знаю какой. Подагра, наверное?
– Проводница? – как попугай повторила я.
– Приёмник, проводница, – небрежно отмахнулась собеседница.
– Всё едино. Девчонке память верни, информацию из эфира проведи к ней. Она из знатных, но, видно, насолила кому-то крепко. Проклятие я сняла, а воспоминания – на тебе.
– Кхм. А как вы?.. – переглянувшись с волком, попыталась я спросить. Честно говоря, жутковатая женщина вызывала опасения.
– Вижу. Я многое вижу, управляющая «Отеля потерянных душ». И про тебя, и про тебя, охальник блудливый, – взглянула она на волка.
Тот внезапно попятился и хотел спрятаться за моей спиной.
Правда, тут же опомнился, вздыбил шерсть, обрёл материальность и встал передо мной, защищая.
– Да не скалься, щенок, – небрежно отмахнулась она. – Не дорос ещё зубы мне показывать. Допрыгался? Доигрался? И как, сладко теперь? Держал бы свой детородный о́рган где надо, так и не бегал бы сейчас призраком бесплотным. Скажи спасибо, что тебя проводница почуяла и вытащила из небытия. Глядишь, и с прочим поможет, если не будешь дурнем как прежде.
Я заинтересованно слушала, переводя взгляд с волка на госпожу Хилапею.
– С чем я помогу ему? – спросила, так как она замолчала и отвернулась.
– А это ты сама узнаешь, проводница, когда время придёт. Или не придёт, – усмехнулась она. – Если я скажу, этот балбес так и будет куском эктоплазмы всю оставшуюся вечность. Что? Скажешь, я не права, кобелина?
Волк фыркнул, но скалиться и топорщить шерсть перестал и сел, правда, продолжая прикрывать меня собой.
