Я показал.
– И что она?
Я украдкой сцедила зевок в кулак. Хоть и выспалась, но всё же паучьи сны, пусть и не вызывавшие страха, не самое приятное времяпрепровождение. Да и разбудил меня на рассвете Ориэль, прежде чем уйти к себе отдыхать.
– Не знаю. Говорила, ей нужна ты.
– Ладно. Ты не хочешь позавтракать? И можешь идти отдыхать.
– Харапульки ел я, Агата, – внезапно смутился Феликс, словно его застукали за чем-то неприличным. – Сыт совсем. Прости.
Я улыбнулась и, кивнув, направилась в столовую. Позавтракать я, конечно, могу и у себя в апартаментах.
Но вроде как нужно уделить внимание коллегам и постояльцам. Всё же управляющая.
Нет, я отдавала себе отчёт, что в нормальных отелях нормальных миров нормальные управляющие не ведут себя так, как я. Не бродят по каньонам в поисках паучих. Не зовут с крыльца из тумана постояльцев, которые оказываются полузмеями. И уж конечно, не работают антенной. Ну и, уверена, не занимаются йогой с призрачными волками в гостиной.
Но то нормальные. Все. А мы тут абсолютно далеки от нормы.
Как место, так и я. Управляющая из меня – курам на смех.
Я аж с шага сбилась от промелькнувшей мысли. Вот не удивлюсь, если нас занесёт куда-нибудь, где куры умеют смеяться. Вон Феликс – типа филин, а ничего так. И разговаривает, и работает ночным портье, и носит подаренные мной браслеты на руках, которых у филинов, вообще-то, быть не должно.
Смеющиеся куры? Ха! Да запросто и таких найдём. Поди они ещё и матом ругаться умеют. А чего нет-то?
Никого, кроме Феликса, я не обнаружила, так что в одиночестве поела и выпила кофе в столовой.
Не уходить же обратно к себе.
А закончив, встала из-за стола, повернулась к двери и тут увидела призрака. И судя по его вальяжной позе, он тут уже давно, и всё это время за мной наблюдал.
– Доброе утро. Как дела? Всё хорошо? Ничего не требуется?
Волк кивал или качал головой на мои вопросы. Кто же он такой-то? Дал понять, что не оборотень, но ведь явно разумен и грамоте обучен. На мой последний вопрос он встал, потянулся, красуясь передо мной, после чего перетёк поближе.
И, став вдруг осязаемым, блеснул хитро глазами, толкнул носом в живот, потом обтёрся об мои бедра и, лизнув мне ладонь, подсунул под неё голову совсем как собака.
Я опешила от его наглости, но машинально почесала за ухом. Рефлекс сработал – пушистое живое и тёплое, которое лезет в руки, надо гладить и тискать.
– Ладно, – хмыкнув, сообщила этому типу. – Ты явно бабник, уж прости за прямоту.
