И погладил меня по попе.
То есть пока я тут массирую этому типу скальп, чтобы снять головную боль, он быстро очухался, вернул подвижность рукам и принялся меня лапать!
Каково?!
— Ну ты и нахал! — то ли восхитилась, то ли ужаснулась я. — Руки убери!
— Еть.
— Что значит — нет? Эй!
А этот... уже вполне освоившийся тип подтянул меня к себе, прижал и... Нет, ну вы поглядите! Без пяти минут труп, сутки как вышел из комы после сотен лет в хрустальном виде, но как только рядом с ним оказалась девушка, у него тут же проснулись все функции организма.
Говоря «все», я именно это и имею в виду.
И наглые ручонки сразу же подвижность вернули. И орган, блин, детородный, свои намерения недвусмысленно демонстрирует."
"— И не мечтай! — отстранилась я, выскальзывая из объятий.
— Аеу́?
— Ты серьезно? Почему? Ну ты даешь! — Я даже рассмеялась.
Ну не получается на него злиться, хоть ты тресни. До чего обаятельная зараза, сил нет!
— Ы аи́ая. Ая́.
— Спасибо, конечно, что считаешь меня красивой, — фыркнула я. — Но нет, я не твоя.
Я только своя. Руки подними.
Он послушно изобразил пленного зайца на допросе.
— Да не так, — с улыбкой покачала я головой. — Я сейчас подойду. Меня не лапать! Понял?
Взгляд был честный-пречестный. Ладно, сделаем вид, что я поверила.
Подошла, придерживая ему руки, показала и помогла сделать несколько базовых простеньких упражнений. Потом считала, заставляя его делать повторы. Наконец его руки обессиленно упали.
— Как ноги? Шевелятся? Ну-ка, сделай, что сможешь.
Ноги сгибались и разгибались в коленях, крутились ступни, шевелились пальцы.
— Давай пока этим и ограничимся. Я присяду рядом, а ты постарайся сам что-то сделать.
Минут пять он старательно пытался двигать конечностями, держа меня за руку, а я сидела рядом.
—Аа́та, — позвал он через некоторое время, сосредоточенно глядя на свои ступни.
— Что?
— Аи́бо.
— Пожалуйста.
— Ы асла́ еня́.
— А ты спасал до того меня. Ты помнишь себя в прежнем состоянии? Пока был в теле призрачного волка?
Он промолчал, но я настойчиво уточнила:
— Ты помнишь?
— Я о́мню.
— Хорошо. Мне будет не хватать того мохнатого паршивца, — со смешком призналась я. — Я привыкла к нему.
— Эо́ ыл я, — повернул он ко мне лицо и серьезно заглянул в глаза. — Я. Ля ебя́.
Я проглотила шутку, которую хотела сказать, и моргнула. Чего-чего? Это он сейчас матерился, что ли? А потом до меня дошло.
— Ты для меня?
Этьен кивнул.
— Все сложно, да? Ну да ничего. И с этим справимся, — неловко перевела я тему.
