– Не представляешь, сколько раз я мечтал об этом моменте, – шепнул Юлиан на ушко жене, и оно дернулось от неожиданности, а по телу девушки прокатилась волна горячей дрожи.
Она обернулась, встретившись с ним взглядом, и несмело улыбнулась, утопая в бархатной темноте, расцвеченной звездами.
– Я тоже, – призналась Злата еле слышно."
"А в следующий момент теплые губы Юлиана накрыли ее, даря долгий, жаркий поцелуй, от которого проснулись все инстинкты и желание прокатилось по венам жарким огнем. От мимолетного смущения не осталось и следа, и уже Злата нетерпеливо дергала рубашку принца, не желая отрываться от его губ.
Они целовались так отчаянно и страстно, что не хватало воздуха, сердце девушки колотилось в горле, а пульс зашкаливал. Она даже не поняла, как оказалась на кровати и в какой момент их одежда осталась лежать где-то на полу… Злата плавилась под умелыми прикосновениями, послушно принимала смелые ласки, стремительно улетая куда-то за грань реальности. Это было упоительно, чудесно, в сто, тысячу раз лучше, чем в мечтах и снах.
Ощущать каждой клеточкой, чувствовать во всей полноте ту страсть, что сейчас сжигала их обоих, растворяться в бесконечной любви и желании принадлежать одному мужчине. Любимому мужчине.
Она открывалась навстречу новым, волнующим переживаниям, тонула в них, что-то бессвязно шепча. Прерывистое дыхание очень быстро перешло в тихие стоны, пока наконец во всем мире не осталось никого кроме них двоих. Злата без всякого стыда прижималась к горячему, сильному телу, словно стремясь слиться с ним, стать единым целым, двигаясь в едином ритме, и даже мимолетная боль не испортила наслаждения, нараставшего с каждым движением.
Пока наконец реальность не взорвалась огненным фонтаном, рассыпавшись сверкающими осколками и сделав тело на несколько мгновений невесомым. Злата жадно ловила удовольствие, захлебывалась в нем, пока наконец не распласталась обессиленно на горячем теле мужа, довольно жмурясь и чувствуя себя самой счастливой… кошкой, да. Хотелось мурлыкать и потягиваться, и этому немало способствовали пальцы Юлика, зарывшиеся в пушистый хвост.
Оказывается, эта часть тела у аррини не менее чувствительная, чем ушки…
Злата потерлась щекой о грудь своего мужчины, расплывшись в дурацкой, глупой улыбке, и сонно прошептала:
– Люблю тебя, муж.
И так легко оказалось сказать это, без страха, что не поймет, посмеется или не оценит! Юлик лишь крепче прижал, чмокнув в макушку между ушками, и сказал только одно слово:
– Спасибо.
