Где-то там, позади, осталась полная гостей бальная зала, самая большая во дворце, а они тайком сбежали с празднования, посчитав, что и без них там будет весело. Да и вообще… Время близилось к полуночи, а встала Злата рано, в семь утра, и хотя событие сегодня было радостное – собственная свадьба, утомилась девушка изрядно. Сначала торжественная церемония в храме Любомиры, потом такой же торжественный обед во дворце, затянувшийся на несколько часов, потом прием гостей и подарков, потом переодевание к вечернему балу… В общем, хлопотное это дело – выходить замуж за наследника престола.
– Устала? – шепнул Юлиан, прижимая к себе драгоценную ношу.
– Немножко, – призналась Злата, обвив руками его шею и прислонившись к уже законному супругу.
– Ничего, завтра уедем в летний дворец на целых две недели, – заверил ее Юлик, и столько предвкушения звучало в его голосе, что у Златы вдоль позвоночника прокатилась волна горячей дрожи.
Целых две недели вдвоем, и больше никого. Слуги не считаются, они уж точно мешать не будут.
Злата мечтательно вздохнула и прильнула к принцу, прикрыв глаза. Тем временем Юлиан дошел до спальни, и дверь распахнулась сама, пропуская пару внутрь. Там царил густой полумрак, только на каминной полке в подсвечнике горели три толстые свечи. Повсюду стояли горшочки с живыми цветами, и Злата оценила: не срезанные с кустов, а такие, которые потом можно высадить обратно на клумбы. Юлиан уважал увлечение любимой супруги природой и не расстраивал ее без нужды.
Аккуратно поставив Злату на пол, он остановился за спиной девушки, и у нее невольно участилось дыхание при виде широкой кровати с резным деревянным изголовьем.
Край покрывала был заботливо отогнут, словно приглашая, и щеки принцессы вспыхнули жаром. Усталость незаметно растворилась, и пришло волнение, вызывающее внизу живота странную тягучую истому. Впрочем, ничуть не странную: ей хватило теоретических знаний, чтобы распознать то самое желание, от него Злате уже которую ночь снились сны, не совсем подобающие невинной девушке.
Она слабо вздохнула, когда пальцы Юлиана коснулись шеи, провели вдоль выреза платья, рассыпая по коже колкие мурашки. Он расстегивал маленькие пуговички мучительно медленно, и тишина в спальне сгущалась с каждым мгновением, становясь плотной и насыщенной. Наконец Юлик справился с застежкой, теплые ладони скользнули по плечам, спуская тонкий шелк, и наряд шуршащей волной стек на пол, оставляя Злату лишь в батистовой сорочке, чулках и трусиках.
