Прежде чем я успеваю заговорить, он снова и снова вонзает в меня пальцы, и моя задница горит от звука его прикосновения к моей возбужденной коже. Тепло пузырится в моих венах, а желудок сжимается, будто вот-вот разобьется.
А потом меня атакуют из ниоткуда.
Я кричу, когда разряд электричества пронзает мои конечности и сотрясает все тело. Ногти впиваются в брюки Джонатана, я держусь за него, чтобы не упасть.
Хотя это бесполезно.
Мои глаза закатываются, когда я продолжаю падать и скатываться с такой крутой скалы, что приземления невозможно увидеть.
Прилив удовольствия сжимает меня в своих тисках до тех пор, пока не остается выхода. Пока все, что я могу сделать, это чувствовать, как броня моего тела разлетается на куски без малейшего шанса собрать ее снова.
Я тяжело дышу, грудь поднимается и опускается, словно я падаю от волны адреналина.
Наконец возвращаясь в страну живых, Джонатан все еще держит свои пальцы глубоко внутри моей скользкой сердцевины, а другой рукой накрывает мою жгучую, горящую задницу.
Она пульсирует, но, к моему полному ужасу, не от смущения или отвращения. Она пульсирует от потребности в большем.
Другое обреченное осознание бьет меня прямо в лицо. Джонатан только что довел меня до моего первого оргазма.
Мой первый раз за всю мою двадцатисемилетнюю жизнь. И я даже минуты не продержалась под его яростной, твердой рукой.
Он вырвал это из меня одним безжалостным, непримиримым способом. Как будто это было его Богом данное право.
Как будто он всегда должен был это делать.
— Боль. — его сильный голос эхом отдается в моей головокружительной голове, как зловещее, мрачное обещание. — Это то, в чем ты нуждаешься, Аврора. К счастью для тебя, мне есть что тебе дать.
Глава 15
Аврора
Второстепенные мысли.
Мерзкий способ, которым ваш мозг сажает семя ради подозрений в ваших действиях."
"Прошлой ночью я была так уверена, что смогу принять предложение Джонатана и раскрыть правду о смерти Алисии.
Затем он положил меня к себе на колени, отшлепал и погрузил в меня свои пальцы.
Я испытала оргазм.
Я, блядь, испытала оргазм.
Неспособность чувствовать в течение такого долгого времени сделала меня уверенной и даже самодовольной в своей ущербности. И все же это произошло. Я почувствовала. И это было сделано самым жестоким из возможных способов.
Откинувшись на спинку стула, я закрываю глаза и стараюсь не думать о его руке, его пальцах и о том, как, когда я наконец слезла с его колен, я споткнулась и чуть не упала лицом вниз.
