Вам же в сторожку-то не надо?
Визгликов, поднявшись по лестнице, увидел, что Маргарита сидит у окна, вытянувшись как струна, как часто бьётся синяя жилка у неё на шее и ходят желваки скул. Аня, забравшись с ногами на стул, забилась в самый угол, а двое мужиков с испитыми сонными лицами хмуро смотрели на вошедших и расхаживали по комнате.
— Ну, я быстро гляну внутри, — сказал Визгликов, пресекая попытки сторожа закрыть дверь, — чтоб потом не подниматься.
Стас сделал шаг вперёд, он равнодушно разглядывал пространство, вяло покивал присутствующим.
— Метров сколько комнатёнка? Туалет и раковина какая-нибудь имеется? — он смерил взглядом сторожа. — Пьёшь-то много? А то мне тоже сторож нужен, но такой, чтобы в меру. — Визгликов щёлкнул себя по шее пальцами и удачно встал между Аней и остальной комнатой, фактически закрыв собой ребёнка.
— Э, начальник, мы так не договаривались, — в комнату ввалился один из бойцов, — там воротина на хрен отвалилась. Мужики, помогите, я один не удержу.
Подельники Веселовой переглянулись, но она сидела, просто глядя перед собой, и даже не реагировала на происходящее.
— Мужики, ну помогите, с меня магарыч, — расщедрился Веня, понимая, что расплачиваться не придётся.
Когда сторож, Веня и остальные мужчины покинули помещение, то Веселова подняла глаза на Визгликова и проговорила:
— Я могу оформить явку с повинной?
— Нет, — спокойно сказал Стас. — Можно было бы говорить о сделке со следствием, но последние три трупа, включая ребёнка, напрочь такую возможность отметают.
— Я всё пытаюсь понять, — вдруг сказала девушка, — сколько мне светит теперь?
— Долго, — просто ответил Стас.
— Вся жизнь в клетке, — уронила Маргарита. — То детдом, то страх и боль, а теперь тюрьма. А вы в курсе, что я там и родилась? — она вскинула на Визгликова глаза. — И сдохнуть, наверное, должна буду там. Но я слишком привыкла к свободе, хоть и немного её видела. Аня, — Маргарита тихо позвала девочку, застывшую в каком-то странном оцепенении, в котором она, видимо, пребывала давно.
— Мне тебя не жалко. У тебя хотя бы было детство, и папа тебя любил, а меня только использовал, чтобы деньги достать. Так что ты сдохни, пожалуйста, тоже поскорее, чтобы от нашей семейки ничего не осталось на этом свете, — девушка усмехнулась и, резко выдернув руку из-под стола, выстрелила.
По улице грохотом прокатилось эхо, на секунду все замерли, а потом оперативники, уже подошедшие к стоянке, ринулись внутрь.
