Огонь выплеснулся из него, свалил Бена на спину, швырнул само оружие вперед, на ступени, дотянулся до нижних ветвей сосны, что росла у ратуши.
Дун в ужасе наблюдал за происходящим. Где был его отец? В перепуганной толпе? И где Лина? Под ним запылала сосна. Дун понимал, что вот–вот загорится и ратуша. Дым уже проникал в окна. Дун понял, что пора уходить, как вдруг услышал крик. Но не с площади, а откуда–то сверху. Птица? Или животное, забравшееся на сосну?
— Дерево! Дерево! На дереве человек! — кричали на площади.
Дун уже успел добраться до двери, чтобы сбежать вниз по лестнице, но крик заставил его броситься к окну. Дун увидел, как полыхают нижние ветви. Огонь с треском пожирал их, поднимаясь все выше. Он посмотрел вверх: обхватив руками ствол, высоко на ветке сидел мальчишка и кричал от ужаса, видя, как огонь распространяется по стволу и кроне.
«Кении! — подумал Дун. — Это он?» Дун не был уверен, но это не имело значения — он не мог убежать, оставив мальчишку на верную смерть. Может, он как–то сумеет добраться до бедолаги через окно? Дун метнулся к столу, схватил один из стульев и, держа его за спинку, выставил из окна.
— Спускайся! — крикнул он мальчишке. — Спускайся! Быстро!
И тут Дун понял, с кем имеет дело. На вершине сосны сидел не Кении, а Торрен, тот самый, из–за которого начались все беды эмберитов, который ткнул в него своим лживым пальцем. На мгновение у Дуна возникло желание оставить его на сосне, а самому быстро спуститься вниз, но он отогнал эту мысль и крикнул еще громче:
— Скорее! Спускайся сюда!
Торрен начал спускаться навстречу огню, но до ножек стула не доставал.
Он попытался наступить на ветку, но она тут же прогнулась под его весом.
— Прыгай! — крикнул Дун. — Прыгай и хватайся за ножки стула! Я тебя вытащу!
Торрен вернулся к стволу и замер, вцепившись в него руками и глядя на приближающиеся языки пламени.
— Прыгай! — крикнул Дун. Дым уже заполнял башенную комнату. — Быстрее! Ты сможешь!
Порыв ветра подхватил огонь. Ветви вспыхнули прямо под ногами Торрена, и он вдруг решился — оттолкнулся от ствола и полетел к башне, ухватившись руками за перекладину стула.
И Дуна потащило вперед. Он едва не выпустил стул из рук, но все–таки сумел удержать его.
— Держись! — прокричал он.
Изо всех сил он потянул стул в комнату, а потом схватил Торрена сначала за одну руку, потом за другую и рывком втащил его в комнату. Торрена так трясло, что он едва мог стоять.
— А теперь пошли, — сказал Дун и направился к двери.
