Что случилось? Дун хотел это знать.
Он надавил плечом на дверь черного хода. Она легко открылась, и Дун проскользнул внутрь. Холл вел в переднюю часть ратуши.
Справа он увидел лестницу. В ратуше не было ни души. Дун взбежал по ступенькам и оказался в башенной комнате.
Это была квадратная комната, с окнами в каждой стене. В центре стоял стол, вокруг него — стулья с прямыми высокими спинками. Внизу лежала площадь, запруженная людьми. Шум напоминал рев водопада. Тик стоял перед толпой. Дун видел его макушку — волосы блестели, как мокрый черный камень, на солнце сверкал металлический стержень.
Прямо под Дуном находились ступеньки ратуши, на которых стояли три деревенских лидера. Справа окна закрывали ветви громадной сосны, которая росла рядом с ратушей.
Место он нашел идеальное — видно все, что происходит, и слышно благодаря открытым окнам. А кроме того, находясь здесь, он избегал выбора: сражаться ему или нет. С одной стороны, он чувствовал укол вины, с другой — облегчение. Мысль о том, что придется принять участие в кровавом сражении, приводила его в ужас.
На площадке у двери Бен Барлоу (Дун узнал его по вьющимся седым волосам) яростно размахивал руками. Мэри Уотерс и Уилмер Дент стояли за его спиной. Мэри старалась ухватить Бена за руку, но тот вырвался и рупором приложил ладони ко рту.
— Мы не потерпим угроз! — прокричал он. — Это наша деревня, мы ее построили, мы в ней живем! — Он кричал так громко, что иной раз срывался на визг. — Вы должны уйти!
Толпа загудела, подалась вперед. Облака набежали на солнце — огромная тень накрыла площадь.
— Вы можете попытаться нас заставить! — прокричал Тик. — Но мы пришли сюда, чтобы остаться!
Казалось, воздух шевелился от злобы. Или просто дул ветер? Все пришло в движение: облака неслись по небу, ветви деревьев мотало из стороны в сторону, эмбериты потрясали металлическими стержнями, палками, осколками стекла. Над крышей башни хлопало и рвалось с флагштока черное полотнище с оранжевыми точками.
В голове у Дуна все смешалось. Ему вспомнились слова отца: «Погибнут друзья, соседи, семьи.
Город будет уничтожен, а те, кто останется в живых, будут люто нас ненавидеть. И мы сами будем жить, помня о том, какие ужасные совершили деяния». Он ощутил необычное чувство отстраненности, словно он не принадлежал ни к эмберитам, ни к жителям Искры, готовым пойти стенка на стенку. Тогда на чьей он был стороне? Определенно он не хотел встать плечом к плечу с Беном, но не испытывал и желания сражаться плечом к плечу с Тиком.
