– Так вы согласны стать вторым секундантом? – осторожно переспросил князь.
– Ну, ежели графиня соизволит прислать мне письмо, то я непременно буду там, – решительно кивнул Елисей.
– Спаси вас бог, князь, – с облегчением вздохнул Мышкин. – Я могу надеяться, что проверку оружия вы возьмете на себя? Хоть я и умею стрелять, но признаться, в оружии понимаю очень слабо.
– За это не извольте беспокоиться, – отмахнулся Елисей. – Проверю все в лучшем виде.
– Что ж. Тогда мне остается только поблагодарить вас за чай и за ваше терпение, – смущенно улыбнулся Мышкин.
– И еще. Я приношу свои глубочайшие извинения за мое поведение в самом начале моего визита. Не держите зла, Елисей Григорьевич.
– Господь с вами, Петр Васильевич, – отмахнулся Елисей. – Ступайте с богом. Увидимся в воскресенье, если все сложится.
Проводив князя до ворот, парень вернулся в дом и, поднявшись в свои комнаты, принялся готовиться к акции. Теперь, когда все организационные вопросы были решены, пришло время исполнить главное. Казнить тех, кто виноват в смерти Нино, и всех остальных.
При одном воспоминании о жене по жилам парня пронеслась горячая волна ненависти. На этот раз нужно все сделать так, чтобы власти не поняли, за что именно их уничтожили. Встревать в судебные тяжбы и отправляться на каторгу Елисей не собирался.
Проверив все необходимое, он разложил на кровати свой ночной костюм и, качнув головой, вызвал к себе Любима. Казачок, пользуясь занятостью князя, все время проводил на конюшне. С лошадьми. Его усилиями все кони, имевшиеся в конюшне, были здоровы и имели вид весьма ухоженный.
Кивнув вошедшему денщику на костюм, Елисей коротко скомандовал:
– Выстирать, вычистить и высушить. Завтра он должен быть готов. Сам умеешь, или прачку искать?
– Господь с тобой, княже, – рассмеялся Любим, забирая костюм. – Дело нехитрое. Я тут для того и есть.
Зная исполнительность этого простого, добродушного парня, Елисей только кивнул, улыбнувшись. Обязанности свои Любим исполнял старательно и с охотой. Ему явно нравилось, что князь не заставляет его участвовать в погонях и схватках.
Хоть и писался парень родовым казаком, а характер имел совсем не воинственный. Скорее даже наоборот. Что говорить, если он даже оружие носил скорее по обязанности, чем по призванию. Только потому, что значился в казачьем воинстве.
Разобравшись с делами, Елисей подошел к окну и, глядя на улицу, мрачно проворчал про себя: «Сегодня среда. За оставшееся время я должен закончить наблюдение за объектом и провести акцию.
